Сначала Гарри, научившись говорить, звал Петунью и Вернона мамой и папой, а потом, посещая врача-педиатра, он обратил внимание на то, что его вызывают на осмотр как Гарри Поттера. Естественно, ребёнок задал вопрос:
— Почему я Поттер, а Дадли — Дурсль?
— Потому что ты наш племянник, — вынужденно объяснила Петунья. Далее пришлось пояснять непонятливому малышу, что такое племянник и почему маму надо называть тётей, а папу дядей. Отсюда сама собой вытекла правда о родителях, Гарри очень рано узнал, что его мамочка с папочкой ушли на небеса, а его, маленького сиротку, подбросили на крыльцо к дяде и тёте. И подбросили его без документов, из-за чего его с Дадликом хотели разлучить и с тётей и дядей. Эту историю потом повторили несколько раз с новыми подробностями: так, на четвертый день рождения Гарри дотошно спросил — а кто его подбросил на порог, как щенка? — на что Петунья с мстительным удовольствием сообщила, что этого неумного человека зовут Альбус Дамблдор.
Так что сами понимаете, с каким пиететом Гарри отнесся к имени своего «добродетеля», присвоившего ему роль подкидыша, подбросив ночью на мороз, без документов, с угрозой остаться полным сиротой в детском доме, потому что Дурсли рассказали мальчику ВСЁ. Рассказали в три года, повторили через год, потом ещё раз, когда Гарри о чем-то переспросил, ну, а дальше мальчик и сам больше не забывал, накрепко запомнив, кто такой Дамблдор и с чем его едят на ужин. Ведь к пятому году жизни его мозг полностью сформировался и перестал стирать то, что было в голове раньше. Тем более, что с четырехлетнего возраста Гарри познал слово в написанном и напечатанном виде, и даже научился повторять — вслух во время чтения и письма.
Это было очень увлекательно поначалу, а вот потом шилопопый пацан начал тяготиться учением, хотелось бегать и кричать по-индейски вместо того, чтобы сорок минут сидеть на стуле и долбить правила грамматики, при этом старательно записывая их в тетрадку. Да ну её… ну ску-у-ука же смертная!.. Дадли в этом был полностью солидарен с ним — какие строчки, мама? Я ещё до третьего уровня Мега Ральфа не дошел!
А в пять лет, когда пацанов забрили-таки в начальную школу, отлынивать стало уже небезопасно — следовало наказание в виде минусовой оценки и порицания, типа: ай-яй-яй, нехорошо, мальчики! Примерно в это же время было замечено плохое зрение Гарри Поттера, на что Петунья сильно разозлилась — ну как так-то, у парня глаза, как у матери, а близорукость от идиота отца по наследству передалась! Спасибо, Джейми, низкий тебе поклон и чтоб ты в гробу перевернулся, гад!
Её обиду Гарри понял, когда осознал, до чего очки неудобны. В сырую и холодную погоду они запотевали, давили на переносицу и за ушами, съезжали с носа и норовили разбиться. После многих проб и ошибок подобрали более-менее удобные очки с крутыми дужками «полукольцо», почти полностью охватывающими заушье, вот только форма оправы Гарри совсем не обрадовала: слишком она была ботаническая, из-за чего Поттера вскоре ожидаемо прозвали ботаником. В общем, не за что Гарри было любить свои очки-велосипеды. Но и без них ему теперь никуда — без своих окуляров он становился практически кротом, видел всё расплывчато и нечетко. Как сквозь мокрое стекло. И диоптрии свои он узнал от окулиста, сказавшего ему, качая головой:
— Мдя, парень, ну ничего, ничего… Минус девять всё-таки не минус десять, так что, считай, повезло тебе.
Пришлось ему избавляться от обидной клички другим способом — драками и непослушанием: внаглую недоделывал домашние задания, получая на уроках балл «тупица», на малейшую грубость снимал очки, отдавал их Дадли со словами — на, подержи! — засучивал рукава и кидался выдирать лохмы противнику. Ибо дрался он неумело, по-девчоночьи — с визгом и царапками. А что вы хотите от пятилетнего шкета? Откуда ему правила ближнего боя знать?
Видя, что Гарри ведет себя совсем не ботанически, дети забыли обидное прозвище, поняв, что не все очкарики могут быть ботанами-заучками. Да и Дадли вставлял свои пять пенсов, иногда вмешиваясь в драчки, если противников было достаточно и они вдвоем-втроем наседали на тощего дохляка, а кулаки у Дадли… сами знаете, какие — Гарри их называл «свиными окороками», ну и ясен пень, никому не улыбалось получить в рожу пудовым окороком.