А яйцо, ставшее ничейным, катилось туда-сюда по разным игорным притонам, потому что никто не желал спалиться наличием нелегального драконьего яичка. Перекатываясь из рук в руки, оно докатилось до Карактака, который в свою очередь тоже поставил его на кон в игре в карты, надеясь, что кто-нибудь выиграет и заберет с собой, хотя бы в соседний трактир, лишь бы с глаз долой. А завидев однажды у прилавка Хагрида, известного растяпу, Карактак и вовсе просиял — цапнул яйку с полки и украдкой, из-под полы, показал растяпистому дуболому. Ну, Хагрид у нас всё равно что дитёнок малый, ему только покажи игрушку, вцепится — не оторвешь. Главное, не пожадничать, а честно проиграть большому ребёнку. Что и было проделано с виртуозной ловкостью — Хагрид даже не заметил, что ему изо всех сил подыгрывали. Да он ничего кроме яйца и не видел! Как уставился, так и не сводил с него глаз, чудом не забывая тасовать карты и отпивать пива. А выиграв яйцо, и вовсе ушел в счастливый штопор. О, моя дорогая великанская мама, у меня есть мой собственный дракон!!!
Принеся выигрыш домой, Хагрид прежде всего озаботился его обустройством: дочиста вылизал-выскреб свою холостяцкую берлогу, ибо не дело ребёнку сидеть средь пивных бутылок! Перестирал все свои носки и постельное белье, даже те, которые давно стояли и не складывались… Раздобыл медные тазик и противень, засыпал их чистейшим, просеянным сквозь сито речным песочком. Другой песок, утяжеленный сульфатом меди, бытовое название медного купороса, Хагрид насыпал в котелок и повесил в очаг над огнем. В нагретый песочек он бережно положил драгоценное яичко. И только после этого задумался — а правильно ль он всё сделал-то? Почесав лохматую макушку, Хагрид подхватился и понесся в школьную библиотеку. Ну да, больше негде подобрать нужную литературу…
Из школьного (!) учебника наш недоученный великан вычитал только то, что казалось ему лично интересным и необходимым, например, что драконы-мамы дышат на яйца огнем. Ещё он прочитал, что температура инкубатора порой влияет на пол зародыша. В дикой среде яйца прогреваются чисто произвольно — как мать согреет, так и будет. Она не следит специально за тем, чтобы родились только мальчики, или только девочки, или вовсе равное количество драконят обоего пола. За этим следят заводчики драконьих заповедников, выводя отдельно самочек и самцов. Хагрид об этом не стал заморачиваться, так как попросту не понял, об чем там написано, ибо не доучился, и грел яичко в камине сугубо по наитию, как иные детишки выводят цыплят в самодельных инкубаторах в целях эксперимента и по учебнику.
Рождение драконёнка пришлось на начало июня. В самый разгар экзаменов у школьников. И конечно же, Хагрид шифровался как мог… таская книги из библиотеки, он наивно прятал их за спину при виде посторонних, рассеянно оставлял на столе стопки просмотренных и прочитанных книг. Надо быть слепым, чтобы не видеть столь очевидных признаков, и вскоре в школе все, кроме преподавателей, знали о драконе Хагрида ещё с самого мая!
Около месяца длился инкубационный период контрабандного бесхозного яйца. И вот наконец настало время… Едва вылупившись, мятый злобный зонтик звонко чихнул и подпалил бороду Хагриду вылетевшими из ноздрей зелеными искорками, после чего, прочихавшись, с наслаждением цапнул верзилу за пальцы. Но увы, силенок у него не хватило, чтобы отгрызть хотя бы один, а жаль, они так были похожи на толстые сардельки…
Ковшик цыплячьей крови с бренди только раззадорили его аппетит и ещё больше разозлили. Теперь дракончик действительно стал драконом. Оранжевые выпученные глаза юного монстрика неотрывно следили за Хагридом, с анатомической точностью определяя наиболее вкусные части его крупного тела. Например, филейная часть с толстыми окороками. Глядя на широкий хагридов зад, Норберт лишь пускал обильную слюну, бессильно бесясь от того, что не может его съесть прямо сейчас. Эх, сколько тут мяса бегает…
Хагрид же, замечая неусыпное внимание к себе, только радовался: какой ласковый малыш, как он любит свою мамочку, вон, буквально пожирает глазами! Ути-пути, крохотулечка моя!.. И толстые пальцы-сардельки нежно щекочут дракоше горлышко, ловко уворачиваясь от остреньких клычков.
Две недели спустя Норберт достиг размеров дога, стал даже крупнее Клыка, пса Хагрида. За эти дни дракончик досконально изучил странное гнездо, в котором ему пришлось родиться. Маму-дракониху Норберт не искал — не знал, что это такое. Так уж сложилось: не видя мать с рождения, дракончик не прошел импринтинга-запечатления с особью своего вида и был вынужден учиться быть драконом самостоятельно. Благо что это древнее знание было у него в крови.