— Хорошо, Коля Кругляков! У меня к тебе дело, — инопланетянка встала и подошла к мальчику, а он отшатнулся от страха перед двухметровой каланчей — Хочу тебе место в здешней администрации дать.
— Начальником над обезьянами?
— Нет, будешь следить за местными дикими людьми и Зумр Зиккуру все докладывать.
Колька хотел сначала отказаться, ведь не будет же он «стучать» на людей, которые стали ему родными за три месяца, проведенные здесь, но потом передумал:
— Хорошо, но мне нужно немного подумать.
— Ладно, — согласилась Ти Ворга, пристально смотря мальчику в глаза.
— А ваша планета там? — Колька ткнул указательным пальцем в небо.
— Да, там наша планета Глумдор.
— А Землю нашу вы куда дели?
— Землю? — переспросила Ти. — Так земля здесь, — инопланетянка показала пальцем на пол. — Вот земля.
— Как это? А мама, брат, сестра, папа где?
— Какие папа и мама?
— В Москве мои папа и мама…
— В Москве, а что это такое?
Колька понял, что она не сможет объяснить, как он здесь оказался, ну и ладно, он сам как-то разберется… Что же ему делать? Что, если согласиться следить за первобытчиками, а потом помочь им освободиться? Куда же родители делись, почему же тогда Зак так говорил, словно он Москву знал, типа, что Москву еще не придумали, может, найти Зика и у него разузнать?
— Понимаете, — начал Колька, — мы нашли секретную комнату в Москве, а она была на Земле, а там я нашел вот эти часы. — он снял и протянул инопланетянке часы. — Потом я, когда в гонках участвовал, вдруг сюда попал.
— А ну ка, — рыжая положила часы в ладони и закрыла глаза, но через пару секунд вздрогнула. Вокруг ее ладоней образовался едва различимый расплывчатый контур.
— Я тебя видела, мальчик, у Ма Моорги во дворце, я тебя видела и еще одного мальчика… Все сбывается, — она отдал часы обратно, но сидела еще некоторое время, закрыв глаза.
— Ступай, Коля, — произнесла она рассеянно.
— А вы первобытных отпустите?
— Какая тебе разница?
— Несправедливо так, вы захватчики! — от возмущения лицо Круглякова покраснело.
— Ты мне будешь указывать? — прокричала гостья, и сразу же прибежали солдаты.
— В яму его! — велела им длинноносая.
Когда Кольку вели обратно, он внутренне чувствовал, что никогда больше не вернётся обратно в лагерь.
«Зачем она здесь с другой планеты, зачем? Она ведь злая… Зак говорил, что у них планета погибает, причем здесь Земля?».
Вечером на небе зажглись огромные звезды и стало холодно, а Кольке не спалось. Причиной был не только озноб, а мысли — он не знал, что с ним будет, что делать и на кого надеяться. Колька боялся, что все потеряно, что он никогда не возвратится к родным.
Коля свернулся калачиком, сложил ладони и положил на них как на подушку голову, и вдруг услышал тиканье часов. Когда он поднес циферблат к лицу, тот загорелся, стрелки поползли по светящемуся полю, зазвучало «тик-так-тик-так», внутри часов что-то щелкнуло, а в окошечке высветилась комбинация «0001».
— Работает! — только и успел произнести Коля.
Сырая яма и звездное небо исчезли, Колины руки и ноги налились невероятной тяжестью, а потом он оказался в воздушном потоке, несшим его неизвестно куда…
Глава 18. Шен Са
Это казалось невероятным, но Колька опять участвовал в гонках! Не успел он и глазом моргнуть, как воздушный поток вынес его на картодром, усадив в седло старого велосипеда, который, как и в прошлый раз обгонял спортивную машину толстячка. Боковым зрением Колька увидел папу, который махал ему рукой:
— Молодец, Коля!
— Папа, папа! — заорал Колька, оборачиваясь к отцу. — Ты не представляешь, что случи….
Отвлекшись, Колька врезался в ограждение, а потом полетел… Все происходило почти как в прошлый раз: мир вокруг скривился, как отражение в кривом зеркале, Колька падал медленно-медленно, а невидимая тягучая масса опять сковала его конечности. Во время падения в голове мелькнула досадная мысль «опять туда, на камни, или в яму?», он даже зажмурил глаза, ожидая болезненного приземления, но упал на что-то мягкое.
Он лежал на асфальте, точнее на гоночной дороже, сделанной из упругого зернистого материала, а старый велик валялся в стороне. Колька вскочил на ноги и увидел знакомый ему ландшафтный парк, только папа, толстячок и ботаник исчезли.
Картодром был таким же, как и в прошлый раз: связанные между собой автомобильные шины образовывали извилистые дорожки. Правда, трех берез в центре уже не было, от них остались только пеньки. Несмотря на солнечную погоду, было достаточно холодно, даже холоднее, чем в яме.