Наконец, беглецы нашли заветную дверь. Она была такой низкой и неприметной, что найти ее было бы сложно, даже если бы она не была скрыта густым колючим кустарником.
Элсаелон приложил к охранному артефакту магический ключ и с трудом отворил дверцу, которая, казалось, вросла в землю. Пробираться пришлось склонившись к земле. Перед тем, как дверь закрылась и проход снова запечатался, принц оставил магический ключ рядом со входом, чтобы Раенисса незаметно вернула его на место.
По ту сторону стены был редкий лесок, скрывающий дверцу с внешней стороны. Деревья не мешали идти, но давали достаточную защиту от случайных взглядов.
Ноги стали мокрыми от росы, листья хлестали по лицам, ветви цеплялись за одежду, но Элсаелон и Катерина пробирались сквозь лес к долгожданной свободе и были невероятно счастливы. Все это время они не проронил ни слова, боясь быть услышанными.
На окраине леса, как и обещала Раенисса, была привязана лошадь. Одна на двоих, но так было даже удобнее, так как Катерина совершенно не умела держаться в седле.
Эльф бережно, как самую величайшую драгоценность, поднял девушку на руки, посадил на лошадь, а затем запрыгнул сам. Путь предстоял неблизкий. И чтобы до рассвета добраться до предгорья, нужно было поторопиться.
Чтобы Катерина не замёрзла в своем тонком платье, Элсаелон укрыл ее плащом, затем взял в руки поводья, приобняв сидящую впереди девушку, все еще не веря, что все это действительно происходит.
Лошадь сначала двигалась медленно, привыкая к двойной ноше, но постепенно ускорилась и пошла рысью.
– Прости, что вытащил тебя ночью из постели, – прошептал эльф, мягко целуя шею своей спутницы, – но оставаться во дворце было опасно.
– Куда мы едем? – спросила Катерина, поглаживая сильную руку, обнимающую её.
– Надо преодолеть за ночь долину и подняться в горы. Там мы сможем укрыться в небольшом домике.
– А дальше? Сможем уехать отсюда? – с надеждой спросила Катерина.
– Пока нет. Но мы будем там вдвоем. Только мы и никого больше, – ответил эльф, зарываясь в распущенные волосы, кожи коснулся запутавшийся в прядях листик дерева.
– Как раньше?
Мерное покачивание убаюкивало, и вскоре Катерина задремала, согретая в уютных объятиях. Они ехали несколько часов без остановки. К подножью горы добрались, когда забрезжил рассвет.
Эльф мягко разбудил Катерину, а затем спешился и повел лошадь вверх. Солнце поднималось все выше, но их укрывали деревья, растущие здесь в изобилии. И теперь беглецов уже нельзя было разглядеть из замка.
Домик, который должен был стать их укрытием на ближайшие дни, выглядел крошечным, как тот, в котором они провели несколько дней в горах ещё в той, прошлой жизни, казавшейся теперь совершенно нереальной.
Всего одна комната, в которой не было даже очага, зато в ней стояла полноценная кровать, имелся небольшой комод и пара навесных полок. Место для приготовления и приема пищи располагалось на улице под навесом. Умыться можно было только у ручья, но эти бытовые трудности не смущали влюбленных, которые наконец-то осознали, что смогут провести несколько дней наедине.
Солнце ярко светило в окна маленького домика в горах. Утомленные после удачного побега Элсаелон и Катерина уснули в обнимку укрывшись плащом вместо одеяла.
Уже давно миновал полдень, когда Катерина открыла глаза и огляделась, пытаясь вспомнить, где она и почему. Со спины к ней прижимался любимый эльф, обнимая ее во сне. Девушка попыталась повернуться, но была крепко прижата сильной мужской рукой к крепкому торсу. Сопротивляться было бесполезно.
Вторая рука принца скользнула снизу под грудью. Теперь выбраться из крепких объятий и вовсе было невозможно. Да и не хотелось. Катерина устроилась поудобнее, наслаждаясь теплом и надежностью, которое дарили эти руки.
Легкий поцелуй в макушку, потом тепло губ коснулось оголившегося плеча.
– Доброе утро, моя Госпожа! – от этого шепота мурашки по телу.
– Элсаелон, – Катерина попробовала на вкус это имя. Когда она называла его так на балу, в чужом присутствии, то это казалось нормальным. Но наедине оно казалось слишком вычурным.
– Родные и друзья называют меня Леоном, но единственное имя, на которое мне хочется отзываться – то, как ты меня называла все это время: Елисей.
– Елисей мне, конечно, привычнее. Но я согласна на Леона, – Катерине все-таки удалось развернуться, и теперь они лежали лицом к лицу, глядя в глаза друг другу, не боясь, что их кто-то увидит.
Катерина погладила любимого эльфа по щеке, убрала с лица прядь светлых волос и потянулась губами к его губам. Легкие поцелуи порхали, словно яркие бабочки.