— Ножку подними, — скомандовал.
Безропотно подчинилась. И не подумала вовсе ослушаться. Сперва одну, затем и другую, в результате чего мою левую ступню избавили от обуви, оставшейся также где-то в стороне от нас. А вот дальнейшее оказалось не настолько легко. На мне осталось лишь бельё и чулки, и с ним дракон спешить не стал. Воздух будто и вовсе раскалился донельзя, когда одна его ладонь на моём животе на секунду прижала меня к нему крепче, фактически впечатывая в мужское тело, а другая двинулась к бедру и ниже по нему. Так убийственно медленно и ласково, вычервая кончиками пальцем незримые узоры по моей коже, словно он собирался свести меня с ума этим с виду нехитрым действием.
— Айден… — попросила.
И сама не понимала, о чём именно. То ли чтоб прекратил. То ли чтоб ускорился. Перехватила его руку, сместившуюся на внутреннюю сторону моего бедра, за мгновение до того, как мои колени собрались подогнуться, переставая удерживать свою хозяйку в вертикальном положении.
— М-мм? — отозвался без особого интереса супруг.
— Н-не надо…
— Надо, родная. Мне — очень надо. Даже не представляешь, насколько сильно мне это нужно.
И я… промолчала. Опять. Но крепко зажмурилась, когда чулок всё же пополз вниз, а мужчина опустился на колени, подарив мне ещё один поцелуй. И в нём ничего невинного уже не было. На линии поясницы, аккурат над краем нижней части моего белья, и в тот момент, когда ладонь на моём животе сомкнулась в кулак, двинувшись также вниз вместе с тканью, стаскивая эту деталь моего прикрытия одновременно с чулком. Где-то здесь мои колени всё же меня окончательно предали.
Ещё бы!
Не просто избавился. Меня к себе лицом развернул. До того неожиданно, что пришлось вцепиться обеими руками в мощные твёрдые мужские плечи, дабы не упасть.
— Айден, мы же не будем… — попробовала возразить.
Тщетно.
— Будем, родная. Обязательно будем… — пообещал, даря мне новый ласковый поцелуй.
Туда, куда вот вообще ни разу не следовало!
Выбивая из моего горла неожиданно громкий стон. Отнимая напрочь все мои возможные возражения. Забирая разум. И сердце. И душу. Всё присваивая. Всю. Меня. До последней капли моего существования. А если оно и оставалось, то больше не принадлежало мне. Только ему, одному-единственному, самому умопомрачительному мужчине из всех, кого я когда-либо встречала в своей жизни.
Когда и куда делся мой второй чулок?
Не запомнила.
Очередной треск ткани, лишивший последней детали моего скудного одеяния, и тот остался где-то вне моей ново расцветающей реальности, когда мы оба оказались в воде. Она действительно горячая. Или это мы сами настолько обжигающие? Каждый поцелуй. Каждый откровенный жест и действие, вынуждающие тянуться навстречу и утопать в даримой ласке. До разлетающихся искр вокруг.
Мира не стало.
Меня не стало.
Ничего не осталось, кроме безудержного желания, что пылало в тёмных глазах того, кто щедро делился со мной своими страстными прикосновениями. Поцелуи давно перестали быть нежными, наполнились жадностью, стали глубокими и одержимо голодными. На моих губах, шее, ключицах, груди… он не оставил ни сантиметра на моём теле, куда бы ни дотянулся, продолжая утягивать нас обоих в сладкий круговорот истинного единения.
Кажется, я снова увидела фейерверки перед моими глазами, хотя едва ли надолго открыла их.
И не раз…
И даже не трижды.
Говорят, в первые моменты бывает больно. Но больно не было. Нестерпимо жарко — безусловно. На грани безумия. Ввергая в калейдоскоп таких эмоций и ощущений, которые никогда не доводилось испытывать. А когда всё временно закончилось и у меня не осталось совершенно никаких сил, Айден тихо, но твёрдо сказал:
— Ты моя. И я тебя никому не отдам. Даже самой себе. И не надейся, родная. Обещанное желание — священно. Но нигде не указано, в какой срок я обязан выполнить его. Ты получишь свою свободу только после того, когда меня не станет. Ни одним треклятым мгновением раньше. Если хочешь развод, тебе придётся убить меня. И никак иначе.
Глава 19.1
Ох, если бы он только знал, насколько пророческими могут стать эти его жестокие слова…
Так больно стало в одно мгновение!
Весь воздух из лёгких вышибло. И сколько бы я ни старалась втянуть в себя новую порцию кислорода, никак не получалось. По щекам потекли слёзы. Но, как ни странно, ответила я вполне спокойно: