Вставший во главе нашей «миссии» Митараи спустился по некрутой дороге и зашел в кафе, возле входа которого стоял андон с надписью Beach. Это место я запомнил. Его хозяином был тот самый жилец «Хайм Инамурагасаки» по фамилии Канэко.
Из-за дождя внутри было тускло, горели лампы. Деревянный домик, в котором располагалось кафе, напоминал хижину. Внутри были столики на четверых, в глубине справа протянулась барная стойка. Вдоль нее стояло всего четыре стула, поэтому когда мы уселись на них, казалось, что наша компания заняла всю стойку. Кроме нас здесь была лишь влюбленная пара за столиком. Хозяин за стойкой поприветствовал нас. На первый взгляд он напоминал офисного сотрудника – щетина на лице, уже редеющие волосы с пробором набок, глаза, мягко улыбающиеся из-за очков.
Фудзитани назвался, сказав, что звонил ему несколько раз, а затем представил нас. Непохоже, что Канэко знал Митараи. Кафе было весьма скромным, однако после Хоронобэ мне казалось, что мы находимся в богатом районе.
– Спасибо, что зашли, – сказал Канэко и опустил голову.
Хотя мы слегка промокли под дождем, было совсем не холодно. Я вспомнил морозный воздух Хоронобэ, который еще два дня назад пробирал нас до костей. Позавчера солнце кое-где проглядывало между облаками, однако оно совсем не спасало – север Японии все еще был во власти зимы.
Я и не думал, что климат в одной и той же стране может различаться настолько сильно. Я явно был тем самым типичным японцем, которого описывал Митараи. Мне казалось, что не только язык общения, но и климат на севере и юге нашего архипелага должен быть одинаковым. Однако это было вопиющим невежеством с моей стороны. Даже продолжительность дня на западе и востоке Японских островов была совершенно разной.
– Значит, второго июня три года тому назад Кэнсаку Мацумура из «Хайм Инамурагасаки» разбился насмерть при загадочных обстоятельствах? – спросил Митараи, водружаясь на стул.
– Именно так. Кофе?
– Нам троим черный чай, пожалуйста, – распорядился Митараи, даже не поинтересовавшись мнением Фудзитани. – Тогда вы уже жили на восьмом этаже?
– Да, – ответил Канэко, колдуя над заварочным чайником.
– В «Хайм Инамурагасаки» вы въехали в восемьдесят четвертом?
– Да. – Канэко поднял голову и перевел взгляд куда-то в пустоту.
– А до этого вы где жили?
– В дешевом доме на несколько квартирок позади кафе. Я еще с тех времен держу это место. После рождения ребенка нам стало тесновато, захотелось найти место попросторнее. Как раз тогда в «Хайм Инамурагасаки» набирали новых жильцов.
– А откуда вы получили эту информацию?
– Из агентства недвижимости возле станции. Я и раньше засматривался на тот дом, поэтому пулей помчался туда и выбрал квартиру на верхнем этаже, с которого открывается самый красивый вид.
– И как вам? Комфортно живется?
– Да, я и мечтать не мог о лучшем. К работе близко, летом можно ходить к морю. Даже если пойдет дождь, можно добежать до дома, почти не промокнув.
– Значит, никаких нареканий.
– Все-таки, конечно, в моем возрасте хорошо бы уже иметь свой дом, пусть даже на арендованной земле. Не хочется как-то вечно жить на съемной квартире.
– Хм. Но вообще я тоже хотел бы жить в таком доме. Я ведь тоже немного занимаюсь виндсерфингом, – сказал Фудзитани.
На его слова никто не отреагировал, и на некоторое время воцарилось молчание, нарушаемое лишь звуком моросящего дождя. Похоже, ливень усилился. Небо озарилось вспышкой, вдалеке послышался низкий раскат грома.
– Значит, вы живете здесь уже целых восемь лет? Не испытываете ли вы каких-либо неудобств? – спросил Митараи.
– Неудобств?.. Ну, хотелось бы переехать…
– Не случалось ли на вашей памяти чего-нибудь странного?
Я отметил про себя, что голос Митараи был удивительно веселым. Когда-то он сказал такую вещь: «При виде аппетитного, соблазнительного угощения я начинаю разглядывать его со всех сторон. Точно так же и с фактами, которые я хочу узнать любой ценой». Кажется, сейчас он как раз переживал такой момент.
– Неудобств нет, но когда долго живешь в одном и том же месте, как-то приунываешь. Почему-то я чувствую себя подавленным. И все жители дома говорят то же самое, хотя никто и не понимает причины.
Канэко не спеша поставил перед каждым из нас по чашке черного чая. Вслушиваясь в звуки дождя, ставшие громче из-за вновь воцарившегося молчания, я рассматривал поднимающийся от них пар.
– Но больше всего, пожалуй, угнетают мысли, что я непонятно еще сколько буду жить в съемном жилье. Не проходит ни дня, чтобы я не думал об этом. Пусть каждый месяц я и плачу одну и ту же сумму, но она идет на погашение кредита, а значит, никуда эта квартира в конечном счете от меня не денется.