Наконец Митараи мягко оттолкнул дверь пальцами и переметнулся обратно к стене. Повинуясь закону инерции, она закрылась. Ничего не произошло. Тогда Митараи оторвался от стены и, аккуратно заглянув в щелочку, бесшумно вошел внутрь. Не оборачиваясь, он поманил нас за собой.
Сначала зашел я, затем Фудзитани. Причудливую просторную комнату, в которой мы оказались, заливал приглушенный свет с улицы. Заката еще не было, поэтому светильники на потолке и стенах пока не горели.
Большая стеклянная дверь, разделявшая балкон и комнату, была открыта нараспашку, из-за чего комнату наполняли звуки яростного ливня, стихавшего лишь моментами. С карниза на балконную плитку падали крупные дождевые капли. От брызг с улицы медленно вздымались занавески, напоминавшие туман.
Похоже, надвигался настоящий шторм. Тихоокеанские просторы исчезли за белесым туманом.
Ветер загудел. Занавески заходили ходуном, дождь забарабанил еще сильнее, заливая весь балконный пол. Белое небо прорезала молния. В этот раз гром прогремел практически сразу.
Картина была ирреальной. Все пространство комнаты было выложено кирпичом. Однако кое-где он был поврежден или даже отвалился. Люстра на потолке и винтажные настенные лампы в европейском стиле покрылись пылью.
Справа я увидел каминный портал и настенную полку из мрамора, на которой стояла большая лампа с коричневым абажуром. Белые обои в цветочек не были лишены вкуса, но покрылись бурыми пятнышками. Над порталом висело разбитое овальное зеркало в золотой резной раме, а перед ним стояла великолепная гостинная мебель в стиле рококо – когда-то она явно выглядела как предмет исключительной роскоши. Однако на подушках были прорехи, из которых лезла набивка.
Казалось, мы находимся в гостиной обедневшего аристократического семейства. При взгляде на эту безотрадную картину, впечатление от которой усиливали тихая музыка и влажный воздух, все внутри сжималось. Я даже забыл про грозящую нам опасность и как зачарованный смотрел вокруг. В комнате никого не было. По-прежнему откуда-то играла старая мелодия, в которой сплелись радость и меланхолия. Апатичные звуки кларнета еще больше подчеркивали атмосферу упадка, вселяя тревогу и вместе с тем томительное беспокойство.
Митараи уверенно направился к выцветшим шторам слева, за которыми скрывалась неплотно прикрытая дверь. Ее нажимная ручка почему-то была расположена очень высоко. Прислонившись спиной к шторе, он заглянул через щель в соседнюю комнату. Подойдя к Митараи, я тоже посмотрел внутрь. Музыка стала громче – похоже, ее источник скрывался в той комнате.
От того, что я увидел, у меня глаза полезли на лоб. В комнате стоял стеклянный цилиндр с круглой подставкой, на которую была водружена морщинистая старческая голова с колтуном седых волос. У меня чуть не вырвался вопль. Будь здесь женщина, точно бы закричала. Издалека я разглядел плотно закрытые веки и след какой-то белой жидкости, стекавшей с губ на подбородок. Голова стояла абсолютно неподвижно.
Митараи толкнул дверь пальцами. С едва слышным скрипом она медленно открылась. Музыка загремела.
При каждом всполохе молнии, сопровождаемой глухим громом, голова старика озарялась белым светом. Медленно стекавшие по окну дождевые капли отбрасывали на его дремлющее лицо едва заметные тени. Скрип двери потонул в громе, звуках ливня и музыке.
Я огляделся вокруг. Похоже, мы были в спальне. Кровать, застеленная белой простыней, была необычной – она имела наклон, напоминая не очень крутую детскую горку. Ее ножки подломились.
Похоже, специфический запах исходил отсюда. Теперь, после того как дверь открылась, он стал сильнее. Бегло окинув комнату взглядом, Митараи решительно направился к голове. Мы с Фудзитани последовали за ним.
Со стороны казалось, что на постаменте лежит отрубленная голова преступника, выставленная на всеобщее обозрение. Однако на самом деле она торчала из прозрачного цилиндра, поддерживаемая по бокам опорами с закругленными краями. Лоб старика опоясывала металлическая лента, а его тело, облаченное в черные одежды, было заточено в стекле. Внутри цилиндра были установлены две маленькие черные колонки. Я дотронулся до него – оказалось, он был из пластика, возможно акрила. Присмотревшись, я заметил в нижней части цилиндра несколько ножек на колесиках, позволявших свободно передвигать его. Рук у старика не было – наружу выдавались лишь короткие обрубки, напоминавшие толстые палки.
У окна возле двери, к которому было обращено лицо старика, стоял большой музыкальный автомат, как в старых американских фильмах. За стеклом мигали бесчисленные крохотные лампочки. Только сейчас я заметил играющую в автомате грампластинку. Так вот откуда шла ритмичная музыка! Если опустить в такой прибор монетку и нажать на кнопку с любимой песней, то пластинка автоматически заиграет.