Выяснилась и причина неприятного запаха: изо рта старика на цилиндр стекала белая пузырящаяся рвота. Однако, похоже, она была не единственным источником зловония.
Перед ртом головы я заметил тонкий стержень. Митараи тем временем прикоснулся к векам старика и открыл его глаза. Неуместно веселая музыка продолжала играть.
– Кто это? – едва слышно спросил я.
– Тот, кого вы разыскивали, – кратко ответил Митараи, тоже тихим голосом. – До сих пор мы лишь точно знали о его существовании, но никогда не видели.
– Тота Мисаки?! – воскликнули мы в унисон с Фудзитани. Я обомлел. Мы вперились взглядом в лицо.
Сетка морщин, мелкие коричневые пятна на лбу и висках, жидкие косматые волосы, сквозь которые проглядывала бледная, как у мертвеца, кожа… По всем признакам это был старик. А Тота Мисаки родился в 1962 году, и в этом году ему должно было исполниться 30 лет. Как же так? Что с ним произошло?..
– Он уже мертв, – прогремел мужской голос у нас за спиной.
У меня чуть не остановилось сердце. Музыка резко смолкла. Резко, как от удара током, мы повернулись на голос.
Позади музыкального автомата стоял человек среднего роста. Слегка полноватый, с усами, в приспущенных очках с серебряной оправой. Выглядящий еще довольно молодо. Его я видел впервые. В мигающем электрическом свете его глаза слабо, почти что мягко поблескивали. Похоже, он и выключил музыку, нажав на кнопку где-то на автомате.
Сверкнула очередная молния, и в комнате появился еще один человек. Бесшумно перемещаясь на инвалидной коляске, он остановился возле мужчины в очках. У него были густые, но взлохмаченные седые волосы – возможно, их растрепал порыв ветра. Однако оба мужчины практически не промокли.
Это был человек с фотографий Фудзитани. Кадзюро Асахия. Та же одежда, та же инвалидная коляска. Я множество раз смотрел фильмы с его участием, но стоял возле него впервые.
– Ошибаетесь, – негромко, но решительно сказал Митараи. – Тота Мисаки вон там.
Меня словно пронзило молнией. Где?.. Фудзитани, кажется, задавался тем же вопросом.
– В коляске, с париком на голове, – сказал Митараи тихим, но отчетливым голосом.
– Что?!
Фудзитани тоже разинул рот от удивления.
– Тогда где же Кадзюро Асахия?..
Театрально наклонившись вперед, Митараи медленно указал рукой на голову на цилиндре.
– Это и есть Кадзюро Асахия?!
– Да. И он только что умер. Судя по внешним признакам, рак легких. Вот она, наша погребенная заживо леди Мэдилейн, о которой бредила «Каори» в машине. Бывшая медсестра ринулась из поместья спасать Кадзюро, но попала в аварию. Мы тоже несколько поторопились, но они торопились больше. Увы, никому так и не удалось вырвать культового актера из лап смерти. Тихо, скрываясь от всех, он испустил дух. Пока еще никто не знает, что только что завершилась целая эпоха в истории японского кинематографа. Не будь нас здесь, об этом не узнали бы еще лет десять. Согласен, Тота-кун? Как насчет снять парик и показать нам свое лицо без грима? Смотрю, у вас на руках протезы.
– Понятия не имею, кто ты такой. Но раз строишь из себя прославленного детектива, то давай, попробуй назвать мое имя, – заговорил человек в очках. – Судя по твоему тону, ты и его знаешь.
– Разумеется. И хорошо бы вам поскорее дать о себе весточку, господин Осаму Нобэ. Профессор Фуруи беспокоился о вас, – уверенно заявил Митараи, ухмыляясь.
– Ничего себе! Знает!
– Я знаю все. В том числе про вашу роль в произошедшем. Как насчет расположиться на диване и побеседовать? – Митараи указал рукой на соседнюю комнату.
Мы безмолвно замерли посреди комнаты. За окном вновь вспыхнула молния.
Глава 17
Те двое вели себя не особо свирепо. Первый медленно пошел в сторону соседней комнаты, второй же поехал на коляске. Человек, которого Митараи определил как Осаму Нобэ, уселся в кресло. Тота поставил свою коляску возле него. Мы с Фудзитани устроились на диване, стоявшем спинкой к камину, а Митараи, подвинув кресло к журнальному столику, сел напротив Нобэ.
Я до сих пор не понимал, где мы находимся и что делаем. Я не мог отделаться от чувства, что нахожусь в каком-то старом провинциальном городке в Европе. Я и во сне представить себе не мог, что внутри «Хайм Инамурагасаки» притаилась аристократическая зала. Когда в дни цветения сакуры я ходил внутри и по крыше этого дома, то даже не подозревал, что здесь есть и столь роскошные покои.