– Знаю, – ответил Фудзитани все тем же непринужденным тоном.
– И кто же она? – невольно спросил я уже громче.
– Это Каори, фактическая жена Асахия.
Я застыл на месте с открытым ртом.
– Что вы сказали?! – переспросил я настолько ошарашенно, что Фудзитани тоже испугался и остановился на лестничной площадке. В голове образовался вакуум.
– Вы так удивлены из-за ее возраста? Но она уже давно живет с Асахия. О них знают все со связями в мире искусства. Конечно, она молода по сравнению с Асахия, но он уже сдал и одной ногой стоит в могиле. Он ведь выглядит гораздо старше своего возраста. А этой Каори, хотя так сразу и не догадаешься, уже должно быть лет тридцать пять – тридцать шесть.
Нет, дело совсем не в этом. Мое удивление было вызвано совсем другой причиной.
Стоя посреди лестницы, я переваривал услышанное. Пол уходил из-под ног, я почувствовал опустошение. От сегодняшних перемещений я чуть не падал от усталости. Хотелось просто усесться на ступеньку. И ради чего же я сегодня так сбивал ноги в кровь?
Слова Фудзитани, рассказавшего мне это между делом, лишили все какого-либо смысла. Митараи ошибся, его умозаключения оказались неверны. А я из-за него убивался весь день впустую.
Так Каори жива?!
Профессор Фуруи был прав. Записки Тоты Мисаки оказались фантазией. Он просто изложил на бумаге свои бредовые видения о гибели мачехи или же сюжет страшного сна. Те события и впрямь никак не могли произойти в реальности.
– Что с вами? – послышался сверху удивленный голос Фудзитани. Я опомнился.
– А, да так, ничего особенного… Просто вспомнил кое-что… – выкрутился я и вновь зашагал по лестнице.
Фудзитани явно надеялся услышать подробности, но делиться ими в настоящий момент я не собирался. Не столько из-за нежелания, сколько из-за полнейшего хаоса в голове. Сейчас я пребывал в потрясении и ничего объяснить бы не смог.
Сил оставалось все меньше, ноги еле слушались. Оно и понятно: пропал всякий смысл даже подниматься по лестнице за Фудзитани. Каори не погибла, а значит, и Катори сейчас где-то живет в добром здравии. А я чем занимаюсь?
– Вот мы и пришли. Прошу вас, – Фудзитани толкнул дверь передо мной. С легким поклоном я взялся за ручку и открыл ее пошире. По лицу скользнул прохладный ветер. Мы очутились на небольшой крыше, в левой части которой стоял огромный резервуар для воды. Вышедший следом Фудзитани быстро обогнул меня и направился к юноше в джинсах, сидевшему к нам спиной на бетонном полу. Обхватив колени руками, он в одиночестве курил сигарету.
Впереди я увидел черный парапет, перед которым стояла на штативе камера с большим объективом. Внизу кучковались одноэтажные дома с серой черепицей, зато за ними открывался панорамный вид на дворец Асахия.
Сад представлял собой сплошную зеленую поверхность, напоминавшую небольшое поле для гольфа. Посреди него раскинулся широкий пруд с каменным мостиком. Стоявший возле него большой двухэтажный дом в японском стиле вызывал ассоциации с общественной баней. У его противоположной стороны расположился голубой бассейн.
Фудзитани похлопал молодого человека по спине, заставив того подняться, протянул ему купленные сигареты и представил его:
– Знакомьтесь, наш фотограф Какияма. А это господин Исиока, писатель.
Вскочивший на ноги Какияма бросил сигарету, наспех придавил ее ногой и поприветствовал меня. Я поздоровался в ответ.
– Да, дворец и впрямь хорошо видно отсюда, – сказал я погромче, чтобы хоть как-то приободриться.
– Вот, поглядите, – предложил Какияма, указывая на видоискатель камеры. На нем была темно-синяя ветровка на молнии, под которой виднелся жилет с множеством карманов, какие любят носить фотографы.
Через видоискатель берег пруда виднелся так близко, что казалось, до него можно дотронуться рукой. В правый край кадра попадала открытая галерея, огибавшая дом, и небольшая дверь на стене сбоку.
– Вот это увеличение! Какое фокусное расстояние?
– Тысяча пятьсот миллиметров.
– Кажется, будто дом совсем рядом! Получилось сделать кадры?
– Увы, сегодня все насмарку. Целый день прождали впустую, он вообще не выходил из дома.
– Жалко… – проговорил я разочарованно, удивляясь самому себе. Мое уныние просочилось и в голос.
– У нас есть более ранние фотографии. Хотите, покажу? – сказал Фудзитани, словно пытаясь ободрить меня. Я и впрямь был расстроен, только не из-за фотографий.
Я кивнул. Присев на корточки, Фудзитани расстегнул лежавшую на полу черную сумку и достал из нее бежевый бумажный пакет. Поднявшись, он перевернул его вверх дном, и в ладонь мне упало несколько черно-белых фотографий альбомного формата.