– Говоришь, Каори жива? – удивился Митараи. Внутренне ликуя, я протянул ему пять фотографий. – Так это Каори?.. А Кадзюро Асахия еще нет шестидесяти, но он так постарел. Да еще и прикован к инвалидной коляске…
– Да. В этом огромном доме живут только двое – он и Каори. Похоже, все распоряжения Асахия во внешний мир передает именно она. Говорят, сейчас она и есть Кадзюро Асахия.
Кивая, Митараи внимательно слушал мои разъяснения.
– Как бы то ни было, Каори точно жива. А значит, профессор Фуруи прав и записки Тоты Мисаки – полный бред. Никакого убийства не было. Так как же поступим? Ситуация складывается не в твою пользу. Будем продолжать расследование?
Митараи швырнул фотографии на стол и откинулся на спинку:
– Ну хорошо, Исиока-кун, я ошибся. Раз Каори жива, то убийства не было. Значит, мне расследовать нечего.
Я не верил собственным ушам. Впервые я слышал, как Митараи честно признает свою неудачу.
– Так на этом все?.. – только и мог сказать я от удивления.
– Ну, Каори ведь жива? Я тоже ошибаюсь, хоть и редко.
Ничуть не смутившись, он поднялся и пошел к двери своей комнаты.
– Митараи, погоди-ка! Тот журналист обещал разузнать о прошлом Каори.
Однако он проигнорировал меня и хлопнул дверью. Тут я вскипел и, приподнявшись с дивана, почти что заорал:
– Эй, Митараи, сукин ты сын! Хочешь сказать, это все?! Тогда какого черта я весь день…
Дверь снова распахнулась, и из комнаты высунулся Митараи:
– Прекрасно, Исиока-кун, сукин ты сын! Эти слова я и хотел от тебя услышать.
Быстро вернувшись, он вновь плюхнулся на диван передо мной.
– Опять дразнишь меня? Ты что, с самого начала не собирался сдаваться?
– Неужели ты думаешь, что я брошу настолько интересное дело, зайдя так далеко? Где Тота Мисаки? Куда исчез Катори? Куда делся гермафродит, оживший на диване? Одни загадки!
Я выдохнул и замолчал.
– Похоже, живая Каори повергла тебя в шок. А вот я ни капли не удивлен. С радостью добавляю эту тайну Каори в наш список загадок.
Я молча слушал. В лексиконе Митараи нет слова «сдаться». Оно появляется в нем только в периоды тяжелой депрессии.
– Это дело целиком состоит из загадок, Исиока-кун! У нас есть многоквартирный дом, в котором Тота Мисаки жил до восемьдесят третьего года. Круглые сутки его обдувает бриз с морского побережья. Однако на балконах нет сушилок, вместо них в каждой квартире установлена сушильная машина. В чем же дело? Странная эвакуационная лестница разделена на две части: первая идет с верхних этажей до четвертого, другая – с третьего этажа на второй. Связывает их наружная лестница длиной лишь в один этаж. Некоторых жильцов тебе не удалось опросить, однако весьма вероятно, что все они заселились не раньше восемьдесят четвертого года – следующего после событий, о которых пишет Тота. А в период между восемьдесят третьим и восемьдесят четвертым, то есть сразу после инцидента, дом проходил реновацию. Думаю, неспроста. Нужно выяснить, как дом изменился снаружи и изнутри. Мы точно знаем, что весь первый этаж продолжили использовать под парковку. А вот странная лестница и сушильные машины, думаю, появились после реновации.
– Вот как?
– Я в этом уверен на сто процентов, Исиока-кун.
– И зачем такое делать?
– В этом-то и загадка. У Асахия ведь есть дворец в Камакураяме. Почему он был так одержим этим домом на побережье? Такой ремонт ведь стоит бешеных денег. – Митараи скрестил руки на груди и некоторое время смотрел в пол. – Но здесь явно что-то неладно. Думаю, этот старик-консьерж с нездоровым рвением к работе получает баснословные деньги за сокрытие этой тайны. К тому же… – Митараи снова погрузился в мысли. – Из рассказанного тобой следует, что именно Каори распорядилась провести реновацию и сменить в доме жильцов.
Я согласно кивнул. Вряд ли дряхлому старику в инвалидной коляске под силу такое.
– Исиока-кун, надо как-то разыскать прежних жильцов. Хотя бы одного. Чтобы он точно рассказал, как изменился дом и были ли в нем раньше та лестница и сушильные машины.
– Понял. Но как же разыскать такого человека?
– Можно ведь попросить того репортера из еженедельника?