Но вот о чем я все время думаю. Перед убийствами я чувствовал себя обычно. Однако когда я вместе с жертвой падал с велосипеда, то спросил себя: “Это и впрямь происходит? Или же я сплю?” Наверное, задаваться такими вопросами глупо. Однако они никак не давали мне покоя, ведь совершенное будто бы не имело ко мне отношения.
То же самое я испытал при втором убийстве. Когда я поднес нож к телу жертвы, размышлял: “Да ведь это же сон!” Но был момент, когда я вернулся к самому себе. Это случилось на крыше школы, когда под звуки шагов по лестнице я неотрывно смотрел на лежащее тело и, переполняемый отчаянием, вспоминал про свой дом и родителей. Однако когда шаги начали удаляться, мое состояние стало прежним.
Что же было со мной в момент преступления, когда я пребывал в трезвом рассудке? Действовал ли я хладнокровно? Или же состояние моей психики было абсолютно нормальным? Вряд ли я смогу точно сказать.
При первом убийстве я разговаривал с жертвой, зажав нос, чтобы она не запомнила мой голос. Но чувствовал я себя несколько странно. Нет, то было не спокойствие ума. Одновременно я ощущал себя и собой, и кем-то другим. Возможно, так бывает в неожиданных ситуациях – я когда-то читал о таких случаях в одной книге.
После второго убийства я до заката сидел на теле жертвы, но мне совсем не было жутко. Тогда это казалось естественным. А вот позже, вернувшись после преступлений к своему обычному состоянию, я почувствовал себя неестественно. Вероятно, потому я и не воспринял произошедшее как собственные поступки. “Так это я сделал это! Я – тот самый, что размышляет об этом!” Да, это я убил тех девушек. Но почему же я вижу все это словно сквозь вуаль?»
Закончив читать, Фуруи положил стопку листов на фанерный стол:
– Судя по всему, это отрывок из переписки Ли Джин У с женщиной по имени Пак Су Нам, которую он вел из тюрьмы. Послушайте, что еще он пишет. Профессор вновь взял листы: – «Я совершил два убийства, однако если бы меня не поймали, то продолжил бы убивать людей при каждой возможности. Когда меня взяли под стражу, я не испытывал никакого сожаления. Напротив, мне было легко и весело, и это ощущение казалось абсолютно естественным, ведь у меня не было никакого чувства вины из-за содеянного. Выйди я на свободу, наверняка стал бы снова убивать.
Во-первых, убийства не подняли во мне никаких эмоций. В таком же состоянии я пребываю и по сей день. Оставив в стороне логику и думая об акте убийства как таковом, я понимаю, что и сейчас смог бы легко сделать это снова».
Вот так он пишет. С одной стороны, все это вызывает ассоциации с Мерсо, но в то же время случай Ли Джин У впечатляет еще больше. Похоже, в тюрьме он прочитал роман Камю и попал под его влияние, прежде чем осознал это. Позднее юноша привязался к этой Пак Су Нам, и близкие отношения с ней помогли ему осознать реальность своих чудовищных деяний. Например, в его следующем письме присутствует такой пассаж:
«Не знаю, как лучше сформулировать мысль. Осознав свои чувства к Пак Су Нам, я по-настоящему ощутил, что те события произошли со мной. Мне хотелось, чтобы эти эмоции стали еще сильнее и помогли мне почувствовать ту трагедию самой глубиной сердца. Я пытался воскресить жертв хотя бы внутри собственной души».
Профессор вновь отложил распечатку на стол:
– Весьма любопытный материал для психотерапевта. Насколько я знаю, толкование снов по Юнгу и Фрейду основано на интеллектуальном приеме, при котором сон пациента тщательно анализируется, а составляющая его реальность соотносится с «реальной» реальностью. В любом случае, когда человек сталкивается с исключительной ситуацией, далеко выходящей за рамки логики и того, что он знает о жизни, то резко прекращает воспринимать ее как реальную. А состояние его психики, при котором он воспринимает реальность и себя внутри нее как сон, не кажется ему необычным. Эта закономерность и прослеживается в дневнике Ли Джин У. Тогда что же приключилось с Тотой Мисаки? Неужели нечто похожее?..
– Да, сэнсэй, я тоже как раз об этом и думаю, – радостно вмешался Митараи, который молча все это слушал. Сложив ладони вместе, он ритмично перебирал пальцами, словно играя на пианино. – Записки Тоты до странного нереалистичны. Поэтому нам со стороны они кажутся описанием сна. Однако, как и Ли Джин У, нашего автора побудило сесть за перо ощущение безысходности. Как и с трагедией в Комацугаве, все описанные события могли произойти на самом деле.