Получив свою стопку книг и снова смущенно поблагодарив сотрудника библиотеки, парень направился к лифту и мягко надавил на кнопку «вниз». Только когда он развернулся, Лифань заметил, что под мышкой у него был костыль.
А, так парню сложно ходить, промелькнула мысль в голове у Лифаня.
Лифт прибыл, и паренек, хромая, прошел внутрь. Лифань уже отвел взгляд. Смотреть было бестактно. Лифань, конечно, силился изображать из себя человека равнодушного и неприступного, но все-таки и у него были некоторые представления о вежливости и эмпатии к людям. Непонятно почему – может быть, ему в жизни не так часто приходилось видеть инвалидов, – но в последний миг он обернулся и снова посмотрел на парня в лифте.
Двери кабинки только-только начали закрываться, да и паренек как раз поднял голову, так что его можно было разглядеть получше. Лифань оглядел незнакомца с головы до ног, и все внутри у него перевернулось.
Парень – процентов на восемьдесят – был похож на Чжэн Сывэня.
С Сывэнем их связывала долгая история, но последний раз Лифань его видел, когда они еще учились в средней школе. Куда после этого уехал Сывэнь и что с ним стряслось, Лифаню было неизвестно. Маловероятно, что он поступил в тайбэйский университет.
Лифань быстро собрал вещи в рюкзак и положил книги на полку возврата. Он сначала хотел и сам поехать на лифте, но на то, чтобы вернуть его с первого этажа, ушло бы довольно много времени. Лифань ждать так долго не мог. Он развернулся и кинулся к лестнице.
Когда он оказался в дверях библиотеки, увиденный им парень будто бы куда-то испарился.
Лифань все-таки поддался импульсу и рванул прочь. Зачем? Даже если допустить, что незнакомец и в самом деле Сывэнь, то это не отменяет того, что они, в сущности, были друг другу уже почти чужими. А если так, то чего же он вдруг забеспокоился по поводу Сывэня?
А вдруг вид физиономии Лифаня доставит старому другу только боль?
Лифань помотал головой, прогоняя мысли, и решил поверить, что принял незнакомого человека за бывшего приятеля, просто потому что зачитался.
Глава 8
После дневных пар Сяоюнь села на поезд до Синьчжу. Когда она вернулась в квартирку, которая принадлежала ее маме, было уже поздно. Привычным движением Сяоюнь вставила ключ в замочную скважину и открыла дверь. Встретила ее кромешная тьма гостиной.
Мама пришла с едой и двумя баночками земляничного мороженого примерно в семь часов. Основным блюдом на ужин у них были горячие свиные ножки с лапшой. Мама купила еще набор закусок с соевым соусом и специями, салат из шинкованных морских водорослей и жаренные с чесноком листья хикамы.
Сяоюнь, раскладывая все эти вкусности по тарелкам и мискам, спросила у мамы:
– А чего это ты решила купить ножки?
– А ты не помнишь? Ты их когда-то очень любила, – отозвалась мама из соседней комнаты. Она переодевалась в домашнюю одежду.
– Правда? – Сяоюнь не могла такого припомнить.
– В средней школе ты только их и ела. И при этом не полнела!
– Понятно.
Сяоюнь разложила на столе палочки и приборы, а мама как раз вышла из спальни. В квартире горели только лампа дневного света на кухне и лампа над обеденным столом – от нее исходил теплый желтоватый свет. Мать и дочь принялись за нехитрый ужин.
Сяоюнь медленно ковырялась палочками у себя в миске. Ей подумалось, что ее мысли такие же спутанные, как и лапша в плошке. У девушки перед глазами все витали сны, которые она пережила за последние два дня. Ей припомнились и школьная форма, и здание школы. Чтобы удостовериться, что она ничего не путает, она в тот же день по возвращении в общежитие полистала зарисовки в скетчбуке. Все было точь-в-точь как у нее в сновидениях.
Но разве в нашем мире бывают вещие сны?
– Мам, а я случайно никогда не ходила в школу «Нэйху»?
– Что? – Мама, похоже, не поняла вопроса.
– В общем… Не помнишь ли ты, бывала ли я когда-либо в школе «Нэйху»? Я чего-то такого не помню…
Такие признания любой другой человек, скорее всего, счел бы за бред. Но если кто-то и мог понять Сяоюнь, то это ее мама.
– Да вроде бы нет. Ты никогда там не была.
– Вот оно как.
Мама отложила столовые приборы. На лице у нее появилась тревога.
– С тобой все в порядке? Голова не болит?
– Нет-нет, все нормально. Я просто так спросила.
После той страшной аварии у Сяоюнь было столько осложнений, что и не перечесть. Ладно еще уродливый рубец на лбу, так теперь и какие-то странные фантазии. Врачи установили, что у Сяоюнь была «диссоциативная амнезия».