Как только Лифань увидел маму Сывэня и вспомнил все неприятное, что она ему наговорила после аварии, желание извиниться перед другом бесследно испарилось.
Лифань отступил назад, собираясь воспользоваться тем, что его еще никто не заметил, и тихонько исчезнуть в глубине коридора.
А если лучшее, что он может сделать, – это оставить их в покое? К чему ворошить болезненные воспоминания? Лифань растерялся. Почему так важно извиниться? Ради того, чтобы помочь Сывэню? Или чтобы полегчало самому Лифаню? Вот оно – себялюбие: когда бередишь старые раны другому человеку, чтобы сделать лучше себе!
– Что ты здесь делаешь? – Перед Лифанем вдруг выросли две громадные тени.
Сестра с братом возникли из ниоткуда.
– А вы…
Сестра заметила:
– Что «а вы»? Мы тоже здесь учимся, где нам еще быть?
Брат обхватил его за шею, словно ему не терпелось задать Лифаню хорошую взбучку, чтобы тот соображал яснее.
– Созрел наконец-то? Решился? Мужик ты или нет? Мы же вроде бы с тобой уже все обсудили с глазу на глаз…
Естественно, Лифань все это им просто так спустить не мог. Мальчиком для битья он точно быть не собирался. Лифань начал сопротивляться, пытаясь вырваться из объятий брата. В результате оба потеряли равновесие и вместе упали на пол. Схватка продолжилась на полу.
– Что это вы там обсуждали? Эй, Чжичжун, Лифань! Что вы от меня скрываете?
Сестра схватила брата, а тот ухватился за Лифаня, и так они втроем сцепились в клубок.
– Лифань? – Это его позвал с другого конца коридора Сывэнь.
Было бы странно, если бы никто не обратил внимания на возникшую заварушку.
Глава 18
– Прошу простить меня! – объявил Сывэню и его маме под присмотром сестры и брата Лифань.
Наконец-то чувство вины, давно обосновавшееся в глубине души Лифаня, смогло вырваться наружу. И он отлично понимал, что это «прошу простить» – только первый шаг. Если ты стал участником какого-то неприятного события, то извиняться очень сложно. Но тяжелее всего оказывается простить самого себя.
Лифань все эти годы выискивал всевозможные способы, чтобы уберечь себя от столкновения с этими проблемами. Но сегодня он наконец встретился с пострадавшими. И сказать им эти три слова – «Прошу простить меня» – оказалось гораздо проще, чем он мог себе представить.
Мама Сывэня ничего не сказала Лифаню, но держалась с ним ласково. Похоже, она была готова принять его запоздалые извинения. Сывэнь тоже улыбался и только попросил дать ему с Лифанем возможность поговорить наедине.
Так старые приятели и остались одни в аудитории.
– Ничего, что твоя мама вернется домой без тебя?
Лифань и Сывэнь сели плечом к плечу в уголке комнаты. Им было все еще неловко смотреть друг на друга. Вот они оба и уставились на пустую доску.
– Разумеется. Ей же тоже стыдно.
– Ты о чем?
– Как о чем? А, ты же не в курсе. Ты тогда попал ей под горячую руку, и она на тебя сорвалась. Я потом, уже после всех операций, на нее долго за это злился. Хы-хы… А ты что подумал?
Сывэнь просто пошутил, но Лифаню от этих слов стало горько.
– Она тогда была вся на нервах, поэтому много всего тебе наговорила. Мама думала, что у меня и без тебя друзей навалом. Но после того, как ты перестал нас навещать, мне не с кем было общаться, – Сывэнь хохотнул. – Мама вбила себе в голову, будто я жутко популярный.
– Как это у тебя может не быть друзей?
Сывэнь был самым уживчивым человеком, которого знал Лифань. По идее, с кем бы он ни начинал общаться, отношения всегда складывались сами собой. Даже с таким вечно угрюмым парнем, как Лифань, Сывэнь смог сдружиться.
– Да все очень просто. Дружба не возникает сама по себе. Дружба – это судьба. – Сывэнь приподнял штанину, показывая шрамы на ноге. – К тому же с поломанными ногами я себя чувствовал совсем никчемным. А в таком состоянии открываться людям проблематично. Плюс все ко мне относились как-то снисходительно. Я много еще причин могу назвать, почему не так уж просто с кем-то дружить. Впрочем, ты же их и без меня знаешь.
– Что же ты со мной не связался…
Только у него вырвались эти слова, как Лифань сразу подумал, что он противоречит самому себе. Ясное же дело, он сам держал дистанцию. Но при этом еще смел надеяться, что друг с ним как-то выйдет на связь? Впрочем, если бы ему стало известно, что Сывэнь в нем нуждается, Лифань определенно не остался бы в стороне. Что бы у него ни попросили – он бы с радостью все сделал.
– А я сначала очень хотел тебе написать, но ты же со мной никак не контактировал. Я догадался, что мама с тобой поговорила и что тебе со мной было тяжело общаться. Вот и решил оставить тебя в покое. Да и, по правде, я не думаю, что у нас оставалось много тем для разговоров после всего произошедшего. Хе-хе-хе!