– Приветик, дружочек! У меня на сегодня больше планов нет, а хочется чем-то себя занять. Вот я и решила съездить в Шилинь, там же парк аттракционов…
Какой парк аттракционов? Это же для детишек! И еще: когда это он стал ее «дружочком»?
– Я в такие места не хожу.
– Как это? Ты что, сразу родился взрослым? Поехали! Покатаемся на горках! И, может быть, еще расскажу тебе что-нибудь о Сяоюнь…
Устоять перед соблазном узнать что-то еще о Сяоюнь Лифань не мог. Поэтому он скрепя сердце потащился в парк аттракционов.
В этот раз Мадока вырядилась во все черное: черная куртка, черные брюки, черные сапожки, черные митенки. И надо сказать, все это ей очень подходило. К тому же она была без парика, а закрутила волосы несколькими тугими узлами на голове. Так даже лучше, а то Лифань все никак не мог себе представить, как бы Мадока каталась на горках с париком на голове.
– Ты сегодня… очень даже ничего.
Мадока рассмеялась.
– Так у меня такая работа: быть очень даже ничего!
Настроение у Мадоки было на высоте.
Они пошли в парк, пару раз прокатились на автодроме, один раз – на карусели с чайными чашечками, один раз – на горках, один раз – на пиратском кораблике.
Лифань оказался в детском парке впервые, поэтому все аттракционы были для него в новинку. От одних чашечек у Лифаня закружилась голова. Уговорами и обманом Мадока затащила его и на горки, и на корабль. После корсаров Лифань решил, что ему надо бы чуток передохнуть, и больше не поддавался на уговоры Мадоки.
К тому же все, что ему удалось узнать о Сяоюнь во время поездок на американских горках, были обрывочные сведения, которыми изредка делилась с ним Мадока. Поговорить о чем-то существенном на аттракционе под пронзительные вопли со всех сторон не особо получалось.
Наконец Мадока, видя плачевное состояние Лифаня, повела его в местную кафешку и заказала им черного чая с лимоном. Они сели за столик.
– Ты мне расскажешь еще что-нибудь о Сяоюнь?
– Вчера я и так много рассказала тебе о ней!
– Но тебе наверняка есть еще что добавить.
Мадока надулась и задумалась, склонив голову. Оглядевшись по сторонам, она сказала:
– Давай так: задавай мне три вопроса, я тебе на них и отвечу.
Великолепно! Прямо целое телешоу можно снимать. «Три вопроса Мадоке»…
Пока Лифань размышлял, что спросить, у Мадоки затрезвонил мобильный. Она отключила звук на телефоне, не собираясь, похоже, отвечать. Мобильный так и продолжал вибрировать.
– Не будешь брать?
– Не буду. Не обращай на него внимания.
Телефончик, впрочем, и сам успокоился. Лифань задал первый вопрос:
– Когда ты все поняла? Что ты не в своем мире…
– Да практически сразу. Но никто мне не верил, как я ни пыталась убедить. Ведь я для всех оставалась все тем же человеком. Вот я и почувствовала, что если что-то и можно поменять, то только саму себя.
Мадока, отпив сладкого лимонного чая, продолжила:
– Я помню, авария произошла, потому что мама совсем вымоталась, а на дорогу еще собака выбежала… Мама затормозила, крутанула руль, и мы слетели на обочину. Когда я очнулась, вдруг оказалось, что мы наехали на человека.
– Так и было. Это мой друг. И я… там был.
– Да знаю я все, уже писала же тебе. Но я помню все иначе. Да многое у меня в воспоминаниях выглядит по-другому. Например, я уверена, что напротив нашего дома ремонтировали крышу. Из-за шума я не могла нормально спать. После аварии всего этого уже не было. Да и люди вокруг меня поменялись. Вроде бы я ходила в ту же школу, но круг друзей был уже не тот…
Мадока придвинулась поближе к Лифаню и загадочно проговорила:
– Получается, к счастью или несчастью – решай сам, – где-то в другом времени и измерении есть другая «я». В одно время, в одном месте одна и та же девушка… попала в аварию… Ой, даже мурашки побежали по коже!
– Так ты знакома с Сяоюнь?
– Нет. Третий вопрос.
– Как?! И это все?
– Строго говоря, все, что я о ней знаю, я узнала уже потом, когда обжилась на новом месте.
– И что же ты узнала? Вот тебе третий вопрос.
Мадока заморгала, но все-таки ответила:
– Ей нравятся белые птички. У нее в спальне много всяких вещей с ними. И еще есть вот этот браслетик.
Девушка подняла руку, на которой красовался серебристый браслет-цепочка с подвеской в виде белой птички.
И тут Лифаня осенило! Так вот почему он в сновидениях видел белых птиц. Каждый раз, когда Сяоюнь показывалась в его снах, ее сопровождали белые птицы.
– Я знаю, почему ей нравятся птицы. Такая была на браслете, который нам подарил папа. Свой браслет я, правда, уже давно посеяла. – Мадока улыбнулась. – А этот как-то вдруг, когда я проснулась, оказался у меня на руке! Похоже, вторая «я» очень скучает по своему браслетику.