Лифань без раздумий прыгнул следом и понесся мимо скалы.
Все равно это же просто сон. Погибнуть здесь невозможно. Куда Сяоюнь – туда и он.
Летели они недолго – считаные секунды. Лифань был все ближе к Сяоюнь.
– Дай руку! – Он потянулся к девушке.
Сяоюнь задрала голову и глянула на Лифаня. Сглотнув, она всеми силами потянулась к нему обеими руками.
Еще чуточку…
И как только их руки соприкоснулись, неведомая сила потащила Лифаня вверх.
Это была Сяоюнь. Девушка мгновенно оказалась над Лифанем. Она крепко удерживала его. Они уже не падали, а замерли в пустоте. Череде испытаний, через которые они прошли, настал конец.
Сяоюнь не понимала, как это получилось. А вот Лифаню все было предельно ясно.
За спиной у Сяоюнь выросли два крыла. Два огромных белых крыла.
Глава 28
Они потом еще очень долго не встречали друг друга в сновидениях.
Сяоюнь наведывалась в храм предков и молила всех возможных духов, чтобы те помогли ей снова увидеться с Лифанем.
Лифань посещал библиотеку и проглатывал книгу за книгой, но, перепробовав разнообразные теории, так ничего и не придумал.
Говорят, что у человека на уме, то и проявляется во сне. Сяоюнь каждый вечер заставляла себя листать скетчбук, а Лифань перед сном многократно повторял про себя имя Сяоюнь. Оба надеялись, что ночью снова увидятся. Но что бы они ни предпринимали, все равно их утром ждал один и тот же результат.
Между ними все кончено? Будто последний покрасневший лист сорвался с клена и лег на землю. Или читаешь последнюю главу любимой манги, переворачиваешь страницу, а дальше – пустота…
Но ничего поделать с этим ни она, ни он не могли. Поэтому их жизни мало-помалу потекли своим чередом. Надо на занятия – они на занятиях, время спать – спят. Теперь они хорошо высыпались, ведь снов, которые бы могли помешать их покою, больше не было. Блокнот скоро исчез с прикроватного столика, а скетчбук лежал нетронутым.
Впрочем, если бы они друг другу не привиделись когда-то во сне, то именно так все бы у них и складывалось.
Минула осень, наступила зима. Все словно вернулось к исходной точке. Земной шар продолжал вращаться вокруг своей оси, а время, не собираясь никого дожидаться, шло дальше. Сяоюнь и Лифань продолжали, каждый в своем мире, монотонное студенческое существование, словно ничего между ними и не произошло.
Тому кратчайшему мигу, на который судьба их свела вместе, будто бы было суждено остаться самой малой частью их жизней, яркой искрой, которая, отгорев свое, растворилась во мгле.
О тех проведенных вместе прекрасных мгновениях знали только они вдвоем. Воспоминаниями не с кем было поделиться. Остальные не могли ощутить того, что чувствовали они. А так как все произошло только с ними, никто, кроме Лифаня и Сяоюнь, не грустил из-за того, что так все печально закончилось.
И только изредка попадавшиеся на глаза белые птицы в небе, полный одежды барабан стиральной машины или баночки земляничного мороженого в магазине вызывали приглушенную боль в сердце, от которой невозможно было избавиться.
«Если где-то во вселенной живет с десяток тысяч таких людей, как я, то сможешь ли ты среди всех них найти именно меня?»
Они оба тихо страдали. Единственное, что оставалось у них, – воспоминания: думать о канувшем в прошлое и понимать, что расстояние между ними становится все больше и больше.
Глава 29
Открылся фестиваль мультфильмов «Гуаньду».
Сяоюнь и Мань Фэнь каждая занялись своим делом. Работа с гостями оказалась не самым увлекательным занятием, но для Сяоюнь участие в организации мероприятия стало большим прогрессом. И этим она была обязана бесчисленным советам и поддержке Мань Фэнь.
Все вещи, которые мучили Сяоюнь всего три месяца назад – что она одна едет учиться в Тайбэй, что соседки по комнате ее засмеют, что она не справится с учебой, что волонтерство на фестивале будет провалом, – разрешились сами собой.
Да и вообще, ничего сложного во всем этом и не было! И Сяоюнь понимала, что, вопреки страхам, она никогда и не думала бросать что-либо из начатого.
На второй день фестиваля Мань Фэнь уговорила Сяоюнь сходить посмотреть одну из картин: короткометражку студента из России. Мань Фэнь фильм понравился, потому что в нем фигурировала отлично отрисованная, изумительно правдоподобная белая птица. А Мань Фэнь помнила, что Сяоюнь нравится все, связанное с белыми пташками. Рекомендация «прямо в яблочко».