К вечеру мы добились нужной доверительной вероятности. Иными словами, с полной надежностью фиксировали группу атомов цезия, которых в реальности не существовало. То есть, они существовали, конечно, но не в нашей реальности, не в нашем мире, а в другом, и мы, по идее, могли – потом, конечно, когда построим более совершенный интерферометр – даже сказать, в какой точке иного мира эта группа атомов находится. А находиться она могла только в камере точно такого же интерферометра в точно такой же лаборатории в точно таком же Цюрихе… И кто-то, то есть, не кто-то, а именно мы, наблюдали там странный процесс исчезновения вполне материальной группы атомов цезия – у них датчики ничего не фиксировали, а у нас…
Когда интерферометр выключили и результаты занесли в компьютер, я осторожно расспросил сначала Вальтера, потом Дину, Корнеля и остальных. Ничего. То ли они решительно ничего не почувствовали, абсолютно ничего не вспомнили, то ли каждый решил помалкивать, не желая прослыть не вполне адекватным. На завтра и на весь последующий месяц мы не планировали ничего нового – нужно было еще много раз повторить тот же эксперимент, закрепить результат. Убедиться, что результат стабилен.
Как бы то ни было, домой я вернулся с ощущением ожидаемого ужаса. Наверно, нужно было развеяться, пригласить кого-нибудь в ресторан, знакомых женщин у меня… прости, Марго, тогда я еще не… Я никуда не пошел, не смог себя заставить. Когда был на людях, когда все внимание сосредоточилось на показаниях детекторов, я не думал о другом, и память притаилась, как снайпер в засаде. А вечером, оставшись один… Собственно, я ждал этого. До дрожи в коленях боялся, но ждал чего-то, что все равно наступит, как ни беги. Да и невозможно убежать от себя.
– Помнишь, как мы познакомились? – не удержалась Марго. Она торопила Дорнье, ждала подтверждения, и Дидро посмотрел на сестру с осуждением, но промолчал, ожидая, как и она, ответа.
– Я это и вспомнил, – кивнул Дорнье. – Осень семьдесят четвертого, набережная Орфевр, я вышел из здания полиции после трудного разговора с инспектором…
– Я тебя догнала и пошла рядом. Я приходила к брату…
– Ко мне? – воскликнул Дидро. – Когда ты ко мне приходила? На службу? О чем ты говоришь, не было такого, да тебя и не пропустили бы дальше приемной. Что за фантазии?
Марго коснулась ладони брата – указательным пальцем, будто нажала болевую точку, – и Дидро замолчал.
– К брату… – протянул Дорнье. – Не помню…
– Я тебе сказала!
– Да? Наверно. Ты пошла рядом, и я спросил… А, ну да, конечно, ты приходила к брату, иначе почему я спросил тебя: «Вы знакомы с инспектором?»
– Знакома! Можно сказать и так. Какой ты был в тот вечер милый!
– Милый! – вскричал Дидро, воздев руки к потолку.
– Я очень стеснялся, – сказал Дорнье. – Такая красивая девушка… Я очень стеснялся, – повторил он. – Пожалуй, это единственное, что я помню о том вечере. Мы пошли в кафе?
– В кафе, как же! Ты таскал меня по книжным развалам на набережной. Как я вытерпела? Тебе нужна была какая-то книга по физике, по атомной, кажется. Срочно.
– Не помню… – пробормотал Дорнье, потирая пальцами виски. – А в оперу я тебя повел? На «Самсона и Далилу».
– Н-нет, – нахмурилась Марго. – В оперу? Никогда. Терпеть не могу оперу.
– Вот как, значит… То есть… Да, это может быть. При декогеренции… Послушай, а может, ты вспомнишь…
Марго дернула плечом – жест был знакомым, и Дорнье не стал настаивать.
– Жаль, – сказала она.
– Очень жаль, – согласился Дорнье и добавил: – Но ведь еще есть время? В том смысле, что мы…
Дидро переводил взгляд с сестры на физика. Он понимал, о чем они говорят. Он представлял даже, что его ждет, когда Марго уйдет, и он на старости лет останется совсем одиноким. Как повернулась жизнь… С другой стороны, у него ведь была Этель, были восемнадцать лет любви, а Марго и этого не было дано, всю жизнь одна, и, если хотя бы сейчас ей улыбнулось возможное счастье…
«Господи, – подумал Дидро, – о чем я? Она же только два часа назад впервые увидела этого человека, ничего о нем не знает, а влюбилась, как кошка».
«А если, – подумал он, – они действительно вспомнили, как познакомились сорок лет назад, и все это время…»
Все это время Марго не оставляла брата. Сначала жила неподалеку, а когда умерла Этель, переехала к Мишелю, и они помогали друг другу избавляться от стрессов. Так было, что бы эти двое ни рассказывали сейчас. Марго не может уйти, когда…