Когда что?
К тому же Дорнье – убийца.
Дидро понял, что все смотрят на него: Дорнье – с интересом ученого, увидевшего странное показание прибора, Марго – с ласковой надеждой (никуда она не уйдет, это невозможно!), а Мельяр – с ироническим скептицизмом. Дидро понимал, чего они все хотят от него, но вспомнить больше того, что ему уже открыла память, не мог. Память никогда не показывает то, что хочешь вспомнить именно сейчас.
Да?
Может, три взгляда, столкнувшись в пространстве, усилили друг друга. Могло такое быть? Дидро был уверен, что – да. Взгляды, от которых он хотел отгородиться ладонями, вызвали в его мозгу движение мысли, памяти, вернули туда, где он…
Никогда не был. Или…
В тот вечер Марго вернулась домой поздно, и Этель нервничала – жена всегда нервничала больше самого Дидро, когда Марго где-то задерживалась. Он ворчал: «Она взрослая женщина, а ты присматриваешь за ней, как за ребенком». – «Марго всегда звонит, когда возвращается домой. Мишель, ты лучше меня знаешь, что творится сейчас в Париже, особенно по вечерам». – «Ничего не творится, – упирался он. – С беспорядками покончено…» Они спорили, пока не услышали телефонный звонок. «Мишель! – воскликнула Марго. – Я познакомилась с прекрасным молодым человеком! Мы гуляли и разговаривали! Он физик, он… Мишель, да ты его знаешь, ты его сегодня вызывал на допрос по делу, – она споткнулась на слове, – по делу…» – «А! – вспомнил он. – Физик! Учится в Сорбонне, пятый курс, задержали в июне, участвовал в беспорядках, три месяца условно, сегодня пришел отмечаться в последний раз и прочитал мне лекцию об… черт, все время забываю, надо будет посмотреть в протокол… а, вспомнил… уравнениях состояния!» – «Точно, он и мне рассказывал…»
Дидро тряхнул головой, будто это движение могло что-то изменить в его сознании. Не могло быть такого. В Париж он переехал в семьдесят втором. Марго сказала, что познакомилась с Дорнье в семьдесят четвертом. Студент? Сорбонна? Беспорядки?
– Что? – с участием спросил Дорнье. – Вспомнили?
– Наверняка, – встрял Мельяр, – месье Дидро вспомнил совсем не то, что вы, мой дорогой Дорнье. И не то, что который уж раз вспоминаю я.
– Могу себе представить, – тихо произнесла Марго, – что вы вспомнили.
– Вы! – вскричал Мельяр. – Да, верно. Я давно хотел перейти на «ты», но…
– Значит, – попытался резюмировать Дидро, – ты и… – он ткнул пальцем в Дорнье, – ты с ним уже… сколько… почти сорок лет? Когда вы все-таки познакомились, черт возьми?
– Комиссар, не пытайтесь связать воспоминания, – успокаивающе произнес Дорнье. –Это обрывки суперпозиции, они еще долго будут всплывать, скорее всего, хаотически. Берите пример с Марго. Она справилась, справитесь и вы.
Дидро смотрел в потолок.
– Как может быть, – спросил он, – чтобы один и тот же человек был одновременно убийцей и жертвой? Как можно убить себя, подойдя сзади и ударив по затылку камнем? Как можно потом прожить в одной пещере с собственным трупом, съесть все консервы, выпить всю воду, горланить песни, а потом исчезнуть? И при чем здесь ваша квантовая физика?
– Можно мне? – вмешался Мельяр, сбросив с себя вид усталого философа. – Пусть эти двое вспоминают, как любили друг друга, это приятные воспоминания. А я пока вам втолкую все с самого начала.
– Вы совсем запутаете комиссара своим Христом! – воскликнул Дорнье.
– Отнюдь! Это вы его запутали бесконтактными наблюдениями.
– Все началось с эксперимента…
– Все экспериментом закончилось!
Дорнье и Мельяр сцепились взглядами. Дидро показалось, что между ними, такими разными и такими похожими, произошла краткая дуэль на лазерных мечах. Он видел такое в «Звездных войнах», а сейчас в реальности: взгляды скрещивались, отскакивали друг от друга, сходились …
– Хорошо, – сказал Дорнье, отведя взгляд к вящему удовлетворению Мельяра. – Нам с Марго действительно есть что вспомнить. Разное. Дорогая…
– Пойдем на кухню, – Марго крепко держала Дорнье за локоть и не собиралась отпускать, – и выпьем коньяку.
– С лимонной корочкой, – подхватил Дорнье.
Когда за ними захлопнулась дверь, Мельяр перетащил кресло-качалку ближе к креслу Дидро и сел так, что колени их соприкасались, Дидро попытался отодвинуться, Мельяр был ему неприятен, но тот только усмехнулся и сказал:
– Никуда вы от меня не денетесь. И слушайте внимательно. Дорнье почему-то считает, что декогеренция происходит мгновенно, и воображает, что все уже закончилось. А на самом деле это довольно длительный процесс, частично мы все еще в состоянии суперпозиции, как бы странно это ни выглядело с точки зрения современной квантовой теории.