– Ужасно… – пробормотал Дидро, приложив ладонь к груди.
– Напротив! – голос Мельяра гремел так, что было наверняка слышно в кухне, но у Дорнье с Марго шла своя беседа. – В шестом веке после рождества Христова на земле наступила спокойная жизнь. Да, убивали, но система пришла в равновесие. Убивали столько, сколько нужно для сохранения и развития популяции. Зло? Конечно. С вашей точки зрения. С моей – зло, когда прощаешь подлость и оставляешь подлеца жить.
– Хаос…
– Никакого хаоса! А впрочем… Просто примите во внимание: я – тот же Дорнье. И поскольку мы все – бесконечное, по сути, число – существовали в суперпозиции, то и память у нас общая. И все так бы и продолжалось, но в конце двадцатого века Элицур и Вайдман придумали мысленный эксперимент, позволяющий увидеть невидимое. Зафиксировать другой вариант суперпозиции миров. Да и это ладно. Но Квят с командой сумели такой эксперимент поставить, а я… то есть Дорнье… то есть я… довели надежность эксперимента почти до ста процентов. И все. Суперпозиция распалась. В физике это называется декогеренцией и много раз наблюдалось на группах элементарных частиц. Но никто никогда не присутствовал при декогеренции целых миров, пребывавших в суперпозиции многие миллионы лет. Может, миллиарды – с самого Большого взрыва.
Мельяр говорил все тише и медленнее, будто засыпал и пытался сохранить ясность сознания, но удавалось это ему с трудом. Дидро физически ощущал, как Мельяр искал слова, будто камни ворочал в поисках нужного. Как он мог прийти из другого мира? Дидро не понимал этого, он вообще мало что понял из слов Мельяра. Эксперимент Дорнье что-то разрушил, и потому… Что? Убийство в пещере произошло полвека назад, когда Дорнье и не думал о своем эксперименте.
– Эй, – сказал Дидро, – вы заснули по своему обыкновению? Говорите!
– Да, я… – встрепенулся Мельяр, но взгляд его был по-прежнему устремлен в себя, а речь не отличалась четкостью. – Я говорю, да… Суперпозиция распалась… Миллиарды вероятных миров… миллиарды… что я говорю? Скорее всего, миров в суперпозиции было бесконечно много… Неважно. Все миры теперь существуют сами по себе. Это и есть декогеренция. Так получилось, и обратного хода нет. Вы должны понимать, комиссар: джинна в бутылку не загонишь. Разбитая чашка не станет целой.
Дидро помотал головой. Что-то ему не нравилось – то ли в комнате, то ли в квартире, то ли в городе, то ли в мире… Что?
– Христос, – сказал он. – Как возможно, чтобы…
– Ах, это… В суперпозиции миров существуют все варианты. Электрон в одну сторону… и в другую… В одном варианте рождается Иисус-Спаситель, в другом… Тоже вроде Спаситель, но спасает не так, не тех…
– И вы из той реальности, где Христос…
– Ну, конечно!
– А как… почему… ну, и «как» тоже… вы оказались здесь?
– Вот! Вы стали задавать правильные вопросы, комиссар.
Мельяр распластал руки по подлокотникам кресла и стал похож на мотылька, распятого энтомологом.
– Декогеренция, комиссар, не мгновенный процесс. Продолжительность зависит от числа членов суперпозиции, а оно огромно… Я только помню… у нас ведь общая память… во всяком случае, пока… Если декогерирует суперпозиция из нескольких частиц, то время очень невелико, микросекунды. А когда Вселенная…
– Пожалуйста! – взмолился Дидро. – Как, черт возьми, вы сюда попали?
– Я ж говорю… Пока процесс декогеренции не завершился, возможны склейки и перемещения. Не разных объектов, конечно, а одного и того же. Вот я…
– А пещера! – настаивал Дидро. – Это было полвека назад! Какая, к черту, деко…
Мельяр уставился на комиссара жутким, как тому показалось, пронизывающим неприятным взглядом.
– А это принцип неопределенности! Когда миры разделяются, невозможно одновременно знать точную энергию объекта и его время жизни.
– Убийство в пещере – тоже результат деко… этой вашей…
– Не результат. Скорее начало процесса. Переходы размыты во времени, вот и…
– Вы можете говорить нормально? – взъелся Дидро. – Кто кого как и почему убил в пещере?
– Я. Себя. Камнем. Потому, черт возьми, что убийство для меня – не зло, как в вашем нелепом мире, а благо, как в моем. Мотив? Уверяю вас – это прекрасный мотив, но вам его не понять. Хотите признание? Явку с повинной, как это у вас говорят. Я уже сто раз… Ладно. Дорнье в вашем мире звался Понсель и тоже занимался физикой, он был на последнем курсе Сорбонны. Проживи еще полвека, он бы и устроил декогеренцию миров своим экспериментом по квантовой магии.