Похоже, жизненная энергия накатывала на Мельяра волнами: от его апатии опять не осталось и следа, он возвышался над Дидро, он воздевал руки к потолку, он не кричал, но каждое его слово звучало, будто удар вбиваемого в мозг гвоздя. Дидро прикрыл лицо ладонями, но удары слов ощущал, как оплеухи.
– Память у нас общая, комиссар. Пока общая. Пока не завершился процесс декогеренции. Оказавшись в вашей реальности, да еще на полвека раньше времени эксперимента, я понял, что Понсель сделает то, что сделал Дорнье… Мог я его не убить, черт возьми? Не мог!
– Но Дорнье сказал… вспомнил, что он…
– У нас общая память! Конечно, он помнит все, что помню я, а я – все, что помнит он, и, если быть точным, мы оба убили Понселя, а потом по очереди провели в пещере две недели, то он, то я…
– Вы думали, что, если убьете Понселя…
– Себя!
– Понселя, – упрямо повторил Дидро, – то некому будет проводить эксперимент?
– Чушь! Что значит – некому? Дорнье уже провел…
– Зачем вы убили? Мотив!
– Комиссар! Я обязан был убить, это моя миссия. Я – из мира Церкви Христовой, я убийца, это мое призвание, это призвание всех лучших людей. Только убийства позволили человечеству развиваться! Иначе – застой. Уфф… я уже говорил это. Начал повторяться. Плохо.
«Он рехнулся!» Дидро не воспринимал больше ни слова, сказанного, выкрикнутого, прошептанного Мельяром. Каждое слово трансформировалось в одно и то же: «Он рехнулся!»
Мельяр – убийца. Не жестокий, не отвратительный, не маньяк. Он вовсе не рехнулся. То есть, рехнулся, конечно, по меркам нашего социума, но пришел из мира, где убийство – средство выживания, где убить – легко.
Будто в замедленной съемке, Дидро увидел, как приближается к его лицу кулак. Огромный, жесткий, стальной. Медленно и неотвратимо.
«Христос сказал, – подумал Дидро. – Не мир я принес вам, но меч!»
Значит, там: «Не меч я принес вам, но мир!»
И его не поняли. Как и здесь.
Дидро наклонил голову, увидел перед собой живот Мельяра, успел подумать «Куда мне с моим инфарктом против прирожденного убийцы?», успел даже удивиться тому, как медленно течет время, а потом влепился лбом в мягкое податливое тело и услышал вопль, который из-за растянутого времени был подобен низкому вою умирающего животного. Из глубины естества Дидро поднялась и заполонила весь мир боль, только боль, и ничего, кроме боли.
Вообще ничего. Боль исчезла тоже. И мир вокруг…
Мир вернулся. А боль – нет. Еще не открыв глаза, Дидро подумал, что давно не чувствовал такой легкости. Ему казалось, что он парит высоко над землей, хотя спиной ощущал упругость постели, головой – высокую подушку, а ладонями – приятную прохладу свежей простыни. «Я в больнице, – подумал он. – Где еще мне быть? Не на том же свете».
Кто-то чихнул, и Дидро открыл, наконец, глаза. Ожидал увидеть белый потолок и стоящую рядом с кроватью капельницу, но вместо этого встретил взгляд Марго, склонившейся над ним и протянувшей к его голове руку – то ли, чтобы пригладить волосы, то ли, чтобы просто коснуться щеки.
– Я ему все-таки врезал? – произнес Дидро, вспомнив последние секунды перед потерей сознания и ощутив удовлетворение, какого тоже давно не испытывал.
– Кому? – спросил мужской голос, и рядом с лицом Марго появилось лицо Дорнье: как двойной портрет на белом фоне.
– А! – сказал комиссар. – И вы здесь. Мельяр… его…
Он хотел спросить, надежно ли упрятан убийца, но замолчал, встретив недоуменные взгляды Марго и Дорнье.
– У тебя случился сердечный приступ, – сказала Марго, все-таки пригладив на макушке Дидро остатки волос. – Тебе сделали срочное шунтирование, все прошло хорошо, доктор Моррис сказал, что послезавтра тебя выпишут.
– А Мельяр? – не упускал своей мысли Дидро.
– Знакомое имя, – задумчиво произнес Дорнье.
– Еще бы… – пробормотал Дидро. – Это же вы сами… в каком-то смысле.
– Ах! – оживился Дорнье. – Мельяр! Конечно. Ты помнишь его, Марго?
Марго неуверенно кивнула. Ничего она не помнит, – понял Дидро.
– Убийца, – сказал он. – Из мира, где убийство – добро. Так у них проповедовал Христос, потому что электрон вылетел в другом направлении, получился эффект бабочки, и…
Дорнье и Марго переглянулись. «Они считают меня сумасшедшим?» – подумал Дидро.
– Мишель… – начала Марго.
– Комиссар, – перебил ее Дорнье, – ну и каша у вас в голове! Не надо сейчас напрягать память, хорошо? Отдыхайте. Мы навестим вас утром.
– Мельяра задержали? Он хотел меня убить.