– А осина?
– Осина заслужила свою репутацию лишь благодаря легенде об Иуде. На самом деле кол из любого материала, вбитый в сердце, разрушает последнее, не так ли? Видимо, оно нужно даже для функционирования кадавра. Или самого гриба, которому перекачка жидкостей по сосудам позволяет эффективней осваивать мертвые ткани.
– Ну а зачем этот ваш кадавр пьет кровь?
– Возможно, кровь с растворенными в ней питательными веществами тоже нужна для поддержания функционирования тела, у которого уже не действуют собственные внутренние органы. Но может быть и так, что самая главная черта, приписываемая вампирам, как раз ошибочна. То есть кровь они не пьют – она лишь вытекает в месте укуса.
– А укус нужен для того...
– Чтобы передать споры гриба, разумеется. Далее начинается вторая стадия размножения – не в мертвом, а в живом теле. И вот здесь перед грибом открываются уже куда более широкие возможности. Он может использовать в своих целях работающий мозг! Причем куда более сложный, чем муравьиный.
– Но конец все равно один? Прорастание шляпки через затылок? Что-то я в легендах о вампирах такого не встречал.
– Нет, нет. Для того, чтобы успешно размножаться, грибу нет необходимости занимать все тело. Он может сделать это частично, так, чтобы не мешать функционированию остального. Пример – обычные грибковые заболевания, хотя мы говорим о проникновении более масштабном. Видите ли, паразит не заинтересован в смерти хозяина. Напротив – умный, условно говоря, паразит заинтересован в том, чтобы хозяин жил – или хотя бы функционировал – как можно дольше. На стадии кадавра грибу просто необходимо предотвращать разложение, иначе труп утратит способность двигаться быстрее, чем мицелий успеет достаточно разрастись внутри. Не сомневаюсь, что если грибы нашли способ поглощать радиацию и переваривать пластик, то они научились и синтезировать идеальный консервант. Вероятно, лучший, чем все, что используют ныне в похоронном деле... а то и в пищевой промышленности. Но в вампирах второго типа, то есть живых... вы представляете себе, какую выгоду получают грибы от такого симбиоза? Да, я настаиваю, что это уже не паразитизм, а симбиоз... это не только руки, ноги, глаза и уши, не только мозги, которые можно поставить на службу своим задачам – это еще и возможность коммуникации между мицелиями. В перспективе – объединение их в единую планетарную метасеть...
– Что же, по-вашему, – усмехнулся Мартин, – грибы используют людей, чтобы слать друг другу е-мэйлы?
– Полагаю, что первичны для них все же химические способы. Они влияют на синтез феромонов и таким образом общаются напрямую. Ну а технологические средства связи – это уже вторично. Это уже требует задействовать мозг вампиров, возможно, и без ведома последних... Вам никогда не доводилось получать бессмысленных сообщений по электронной почте? Обычно их считают спамом, но спам должен что-то рекламировать, заманивать на какие-то сайты. А тут – просто бессвязный набор слов.
– Да, – припомнил Вулф, – доводилось.
– Или бессмысленные надписи на стенах... особенно в вагонах метро. Думаю, подземка должна быть любимым местом вампиров, ведь туда круглые сутки не проникает свет солнца... хотя для вампиров второго типа, то есть живых, это, вероятно, менее критично.
– И что дальше? Вампиры захватят мир? – Мартин постарался произнести это без улыбки.
– Ну, не вампиры, а грибы, если быть точным. Вампиры – всего лишь носители. Но, в общем, да, они уже это делают. Причем мягко и грамотно, постепенно переформатируя общественное сознание, чтобы исключить противодействие... Вы обратили внимание, как меняется классический образ вампира? В ранних средневековых легендах он совершенно отталкивающий. Это исключительно вампир первого типа. Мертвяк, вылезающий из могилы, чтобы сосать кровь живых. Никакой, конечно, не граф и вообще не аристократ – еще бы, ведь их хоронили в каменных склепах и крепких дорогих гробах, куда мицелию не добраться. Нет, первые вампиры – это исключительно трупы крестьян, нападающие на своих односельчан – ну а на кого еще, кто там живет рядом с погостом? Затем начинается романтизация образа. Брэм Стокер со своим Дракулой – совершенно, кстати, не похожим на исторический прототип – и множество тому подобных авторов. Вампир превращается в красавца-аристократа, грозу юных прелестниц. Но в этот период – XIX – XX век – вампир пусть и романтический, но все-таки враг. Положительный герой все же должен его победить и уничтожить. Но уже в наше время формируется новый образ – вампира как положительного героя. Вампиры становятся модными, им сочувствуют, им хотят подражать...