– Хорошие вы ребята, небось родителям письма шлете, молодцы. – И неожиданно добавила: – А вот мой, как уехал в Ташкент, так он него ни строчки не получила. Уже три года ни слуху, ни духу.
Ребята сконфуженно молчали, не рассказывать же доброй кондукторше о том, что письма они отправляют вовсе не родителям, а другим совершенно не известным им людям…
После стычки со старшиной ребята стали осторожнее, они боялись, что тот попытается поймать их, когда они будут подбирать письма и они попадут в его руки. Но старшина больше не появлялся около караулки, и это еще больше тревожило их. Судя по всему, хитрый Гад подкараулит их в другом месте. Так и случилось. Пашка только что бросил очередное письмо в ящик, как заметил, что к нему приближается старшина, но только без привычной формы с погонами, а в штатской одежде. Он понял, что надо брать ноги в руки и бежать. Спасительных кустов рядом не было, и он рванул вдоль по улице. Но коротконогий старшина оказался не таким уж кривоногим увальнем, как утверждал Макс… Пашка бежал изо всех сил, оглядывался, старшина почти догнал его. Но в тот момент, когда широкая старшинская лапа почти схватила его за рубашку, Пашку охватил страх. Ему представилось мгновенно, как Гад бьет его по голове, как пинает ногами… А он уже знал, что такое настоящий страх…
Зимой ребята любили кататься на лыжах и санках по склону большого лога. Обрыв был крутым, и как-то им пришло в голову соорудить из снега и льда настоящий трамплин. Он получился на славу, и самые смелые и умелые улетали аж метров на десять-пятнадцать… С лыжами Пашка не дружил. Но на санках попробовал однажды прыгнуть с этого трамплина. Дело было уже в марте, снег кое-где уже растаял и наверх выступила промерзшая земля. Вот на эту землю улетел Пашка с трамплина, и санки встали намертво. От удара о землю у него отшибло дыхание, он лежал грудью на санках и не мог вдохнуть воздух. Выдыхать мог, а вот вдохнуть не получалось. В глазах постепенно начало темнеть, рядом никого не было, никто не мог придти на помощь, и Пашке стало страшно… Страх черной пеленой охватил все тело, кажется, что все вокруг застыло и даже снег стал черным… Потом дыхание пришло, но страх остался…
Вот и сейчас он подступил к Пашке и грозил вновь окутать своим черным плащом… Ноги стали непослушными и он упал, прокатившись с разбега по асфальту, который в тот момент вовсе не показался ему мягким. Не ожидавший этого старшина, налетел на него и тоже свалился. Падение для него оказалось не таким безобидным, как для мальчишки, он неудачно упал на руку и громко выматерился. Видимо, вывихнул или сломал руку. К старшине подошли прохожие и стали поднимать его, а он продолжал сыпать ругательствами. Пашка, воспользовавшись суматохой, юркнул в подворотню и дворами побежал домой. Только позже почувствовал боль в боку – старшина наткнулся все-таки на него своим сапогом. Узнав об этом происшествии, мать запретила сыну несколько дней выходить на улицу. Ему пришлось сидеть взаперти и с тоской глядеть на друзей во дворе. Сосед Владимир Матвеевич, заметив, что Пашка который день не выходит из дому, посочувствовал ему. Пашка, неожиданно для самого себя рассказал ему о причинах домашней отсидки. Владимир Матвеевич одобрительно покивал головой.
– Вот какое дело оказывается… Вы хорошие ребята, правильно делаете, а этот гад…
– А откуда вы знаете, что мы его Гадом прозвали?
– Так ведь гад он всегда гад, а этот старшина гад самый настоящий…
На следующий день в дверь квартиры постучали. Мать вышла. На лестничной площадке стоял человек в костюме, хромовых сапогах и при галстуке и рукой на перевязи. Мать с первого взгляда поняла, кто это. Как старшина узнал Пашкин адрес, можно было только гадать, но он узнал. Мало того, он даже знал Пашкино имя, видимо, проболтался кто-то из мальчишек и с порога грозно спросил.
– Где ваш сын, гражданка?
Мать не растерялась от неожиданного вопроса.
– Его нет дома, гуляет где-то на улице, а вы кто такой? Зачем вам нужен мой сын?