– Как я рад, что вы приехали, сэр! – взволнованно выкрикнул он. – А я как раз собирался звонить в полицию. Да-да! Тут такие дела, сэр, у меня просто голова кругом идет!
– В чем дело, Перрин? Где мистер Батлер?
– Вот то-то и оно, сэр! Про это и речь! Где мистер Батлер? Я…
– Погодите-ка, Перрин. Давайте покороче. Что случилось?
– Я толком и не знаю. Вчера после обеда мистер Батлер оставил мне письмо, которое я сегодня утром отправил вам срочной почтой. Вижу, вы его получили, сэр?
– Да, я потому и приехал. Давайте дальше.
– Ну, после этого он заперся у себя в рабочей комнате, а миссис Перрин, она, как вы знаете, домоправительница, наказал не отрывать его на обед. Мы этому не удивились. Как вам известно, мистер Батлер может работать в любое время дня и ночи. Но когда сегодня утром домой неожиданно вернулась мисс Хоуп…
– Что?
– Да, сэр, к ее тете неожиданно нагрянули другие гости, и мисс Хоуп решила уехать раньше времени. Когда я вернулся из города, где отправил вам письмо, она уже была здесь. Миссис Перрин сказала ей про хозяина, и мисс Хоуп заглянула к нему в комнату. Его там не было, и даже постель была нетронута. «Бедняга, наверно, заработался до полусмерти, – заметила мисс Хоуп, – и заснул на своей ужасной раскладушке в лаборатории. Ладно, не буду его будить». Но пару минут назад, как раз перед вашим приездом, сэр, она стала нервничать и постучалась к нему в дверь. В ответ ни звука. Тогда она заглянула в комнату хозяина, нашла ключ и зашла внутрь. И вот теперь и она не отвечает! Так что мы собрались звонить в полицию!
– Давайте-ка войдем туда!
В сопровождении Перрина я поспешил через тихий прохладный холл к широкой двери, которая вела в просторное помещение в задней части дома, где располагалась лаборатория Вика.
– Вик! Хоуп!
Выкрикивая их имена, я стал молотить в дверь. Никто не откликнулся.
– Второй ключ есть, Перрин? – рявкнул я.
– Нет, сэр… По крайней мере, я о нем не знаю. Хозяин не любил, чтобы к нему кто-то заглядывал.
– А через окна туда можно забраться?
Нет. Если помните, там стоят решетки. Да и стекла там матовые, так что снаружи ничего не увидишь.
– Тогда несите топор! – велел я. – Да поскорее!
– Топор? – заколебался Перрин.
– Да, топор! И поскорее!
Перрин, недовольно бормоча, поспешил прочь. Я повернулся к миссис Перрин, которая пришла посмотреть, откликнулся ли кто-то на мой зов.
– Мисс Хоуп давно туда зашла?
– Мисс Хоуп? Я бы сказала, сэр, минут за двадцать до вашего приезда. Может, за двадцать пять. Я не придала этому особого значения, сэр. Она просто взяла ключ и зашла. Через пару минут оттуда послышалось какое-то жужжание. Я подумала, что мистер Батлер показывает ей какой-то свой новый прибор. Он всегда так делал. Потом ему позвонили по телефону, но, когда я его позвала, никто из них не ответил. Вот тогда мы с мистером Перрином и забеспокоились.
– Понятно…
Прибежал Перрин с топором, и я велел им отойти подальше. Размахнувшись, я сильно ударил по замку. Ручка отлетела и шумно упала на пол, но сама дверь не поддалась. Я ударил снова. Раздался сильный треск. После третьего удара дверь наконец распахнулась.
Я осторожно, опасаясь неизвестно чего, вошел в знакомую комнату. Похоже, там ничего не изменилось. Не заметно было и беспорядка. Одеяло на узкой раскладушке в углу комнаты никто не трогал.
Однако и Вик, и Хоуп исчезли…
– Вы с миссис Перрин стойте у дверей, – посоветовал я. – Не знаю, в чем дело, но что-то здесь произошло. Так что лучше всем туда не заходить.
Я стал разглядывать помещение повнимательней. Справа от меня находились большие генераторы и пульты с блестящими медными шинами и сложным переплетением проводов. Прямо перед собой я увидел длинный верстак, уставленный приборами для различных опытов. Слева возвышался огромный аппарат, которого раньше здесь не было. На маленьком эмалированном столике рядом с ним лежал большой лист бумаги, придавленный треснувшей длинногорлой бутылкой.
Я схватил бумагу. Это было то оставленное мне сообщение, о котором писал Вик в своей записке. Сверху крупными буквами было выведено мое имя. Ниже я прочел следующий текст, нацарапанный плохо разборчивым почерком:
«Дорогой Пит,
первым делом хочу сказать, что ты не обязан предпринимать в связи со случившимся какие-то особые меры. Если я попал в беду, то по собственной вине и из-за своего ослиного упрямства, за которое ты меня не раз упрекал.