– Да Бог с ней с правдой! Иногда нужно и соврать! Да, да, соврать!.. Господи, такие элементарные вещи приходится объяснять барону Мюнхгаузену!
Это уже не шутки! Барон будет говорить только правду, всегда и везде, как бы неправдоподобно она не звучала!
И он говорил только правду!
Да, он утверждал, что общался с Софоклом! И тот подписал ему папирус! Он же объяснил, что он жил в Древней Греции! И сказал дураку-священнику, что, возможно, и тот тоже жил в ней, просто он этого не помнит.
Горин и сам верил, что каждый человек жил уже когда-то. И жил неоднократно. Его Мюнхгаузен это точно знал. И сохранил об этом память.
Шутовство? Да! И мудрость! То, что отличает людей от животных и сближает нас с богами! Смех и разум!
Тут уже из юмориста и сатирика на мир смотрел настоящий философ…
А настоящая философия живет вне времени… И герои философские, к примеру, ницшеанский Заратустра, или платоновский Сократ, они не одномерны… Их не так уж легко понять… Не то что играть…
Ясен только подход Захарова к роли Мюнхгаузена. Захаров, отвечая на вопрос Янковского, как играть барона, рассказал притчу.
Распяли, дескать, одного беднягу, прославляющего жизнь, за то, что болтал лишнее и был весел не в меру, раздражал чрезмерным оптимизмом! И вот висит он, распятый на кресте… К нему подходят и спрашивают: «Ну как?» А он отвечает: «Спасибо! Очень хорошо! Только вот улыбаться больно!»
Янковский словил образ. Он играл того, которого распинают, а он, хоть ему и больно, только улыбается… А порой и смеется!
То, что можно высмеять, то уже не так страшно. А тоталитарный режим не может существовать долго, если больше не внушает страха!
Детальный анализ и разбор пьес великого драматурга и сатирика, писателя и мудреца Григория Горина еще ждет своего часа и своего ученого.
И мы будем ждать! Мы никуда не спешим. Потому что впереди у нас, как и позади нас, целая вечность!
Потому что смерти нет! Вспомните «Дом, который построил Свифт». Великий ирландский декан, как и Горин, тоже был мудрецом и сатириком! И фильм о нем следовал сразу за фильмом о Мюнхгаузене! Как там было сказано? «В этом доме умирают все, и не умирает никто!»
И Григорий Горин не умер. Более того, ему еще только предстоит родиться в будущем!
И это так и есть, несмотря на то что 15 июня 2000 года его оплакивали родные, близкие и друзья. Искренне оплакивали, словно он и вправду умер. А он просто ушел. Ушел от нас совсем не старым человеком шестидесяти лет.
Он, наверное, устал. И взял отпуск. За свой счет. Жизнь-то штука тяжелая. И смерть не легче. И он вполне мог бы повторить за своим любимым бароном:
– Господи! Как же умирать надоело!
А может, кто знает, и тут дело принципа! И дело чести!
Так было надо!
Век темного прошлого он осветил своей светлой личностью, фейерверком искрометных шуток, негасимым огнем своего творчества… Тьма рассеялась… Пришла пора ему уходить…
Ничего страшного! Так он, наверное, мысленно успокаивал себя. Ничего страшного! Может быть теперь «пойдет новый отсчет»?
А если вновь все пошло по кругу, то мы уже знаем, придет новый Свифт, новый Булгаков, новый Горин…
Если со злом нет сил бороться, зло необходимо высмеять, тогда оно перестанет внушать уважение и страх…
Когда эти одиннадцать маленьких главок эссе прочел один редактор – весьма уважаемый и солидный человек, – он, после продолжительного молчания, насупившись, спросил:
– А к чему этот игривый тон и неуместные шуточки? Ведь вы, Алексей, затрагиваете в данном эссе весьма острые вопросы. Вы же сами своим ироническим отношением обесцениваете глубокую и дорогую для вас вещь. Неужели вы этого не понимаете? Или, может, я чего-то не понимаю?
Я не знал, что мне ему ответить…
Я и сейчас не знаю, что сказать…
Да, тут есть и острые вопросы, и вечные темы, и умные мысли… Во всяком случае, я искренне на это надеюсь... Да, работая над эссе, я провел не одну бессонную ночь… И да, мне важно поделиться с умными людьми тем, что мне дорого… Все это так! Но я не понимаю, почему о серьезных вещах нельзя говорить в шутливом тоне?! Тем более что главный герой этого «произведения» – Мюнхгаузен! И стало быть, это не только уместно, но и оправданно, а то и – рискну позволить себе это утверждать и на этом настаивать – исключительно необходимо!
Однако и ныне как встарь, если ты злоупотребляешь юмором, то всерьез к тебе мало кто отнесется!
Так я же и написал почти в самом начале. Мне важнее эти немногие! А всем остальным уже давно все сказал барон Мюнхгаузен: «Я понял, в чем ваша беда. Вы слишком серьезны! Серьезное лицо – еще не признак ума! Все глупости на Земле делаются именно с этим выражением. Вы улыбайтесь, господа, улыбайтесь!»