На возвышении (амвоне? алтаре? еще как?) посередине зала расположилось небольшое распятие. Грустный Иешуа, склонив голову к левому плечу, смотрел себе под ноги. Я проследил за его взглядом и обнаружил три жестяные кубышки для сбора пожертвований. На одной было начертано: «На ремонт», на другой – «На свечи», на третьей – «На приход». Я полез в карман и вынул пятидесятирублевую купюру, достоинством на тот момент не уступавшую одному американскому доллару. Без долгих размышлений я запихал ее в кубышку «На ремонт», Андрей последовал моему примеру. Иешуа немного повеселел, и мне даже показалось, что он улыбнулся и как-то по-хитрому взглянул на меня. Ага! Иконы не прикрывают облупленное, а наоборот – висят так, чтобы потребность в ремонте выглядела убедительнее!
– Когда-то у нас стипендия была сорок пять рублей… – сказал я, но Иешуа не ответил.
– Да-а, ремонт не помешает, – сказал Андрей служительнице. У той не нашлось возражений. – Интересно, какой здесь приход? – уже обращаясь ко мне, спросил он.
– Как какой? Понятно какой. Студенты забегают перед экзаменом помолиться или абитуриенты.
– Да? – Андрей вновь попытался вовлечь в разговор старушку, но та лишь кивала, готовая согласиться с любым нашим предположением.
– Попробуем зайти? – спросил Андрей, когда мы выбрались из церкви на свет Божий.
– Разумеется, – ответил я.
Мы перешли дорогу и вслед за каким-то студентом проникли в здание третьего корпуса. Охранник лениво проводил нас взглядом, решив, наверное, не утруждать пару профессоров демонстрацией пропусков. Свою шапочку «NY» я предусмотрительно спрятал в карман.
Мы поднялись на второй этаж. У входа в ректорат стоял еще один охранник. На поясе у него висела кобура, явно непустая. На наше приветствие он не ответил. Мы решили не искушать судьбу и принялись изучать лики академиков, взиравших на нас с фотографий, развешанных по периметру. Академиков было куда больше, чем святых. Может, это связано с состоянием стен? Нам не хватало распятия и трех кубышек под ним. Я бы не пожалел ста рублей на ремонт. Он бы не помешал и тут. Колонны возле лестницы были испещрены надписями.
– Ты ничего не писал тут? – поинтересовался я.
– Нет. Не припомню.
– А зря. Представляешь, ведь мы упустили возможность написать самим себе! Сорок лет спустя!
Андрей усмехнулся.
– «Светка – дура», – прочитал я. – Кто бы сомневался. Стопудовая правда. Но какое теперь это имеет значение? Я даже не знаю, как сложилась ее судьба… Или вот это: «… + Таня = Любовь», начало не могу разобрать, видимо, несколько раз имя менялось. Все проходит. А это? Посмотри! «a + b = b + a». Класс!
– Коммутативный закон сложения. – Андрей, в отличие от меня, учился по специальности «Прикладная математика». – Это еще древние греки знали! Не это ли они царапали на своих древних греческих колоннах?
– Вот это действительно послание через века! Ну, почему-почему? Почему это нацарапал не я? Ну хотя бы «E=mc2»…
Тут я осекся, поймав на себе цепкий взгляд охранника. Андрей сказал ему:
– Мы тут учились раньше.
Но охранник продолжал хмуро смотреть на меня. Предательский акцент выдал меня. Наверное, охранник подрабатывает контролером в Эрмитаже, выхватывая из очереди иностранцев, в целях экономии норовящих сойти за простого российского гражданина. Не он ли меня вчера… Не запоминаю лиц, а зря. Надо следить за руками. Нет. Сейчас скажу ему, что я не из «Пендосии» какой-то там и не из «Гейропы», я сионистский друг. Почувствовав неладное, Андрей подхватил меня под руку и увлек за собой вниз по лестнице. Я не сопротивлялся.
Осмотрев третий корпус, мы решили пройти через двор в первый. Дорога, протоптанная поколениями студентов. Ничего не изменилось со времен Александра Степановича Попова, даже радио работает.
Андрей потащил меня в туалет.
– Пойдем, там мы действительно увидим послания из прошлого. Помнишь, как мы писали на стенах перлы наших преподов с военно-морской кафедры?
Я кивнул, хотя ничего не помнил.
Мы поднялись на второй этаж, зашли в туалет и обалдели: стены в мраморе, рулоны туалетной бумаги, мыло, электрическая сушилка для рук. Только музыка не играла – поэтому все дела мы произвели в полной тишине.
– А жаль… – сказал Андрей, когда мы вновь оказались в затхлом коридоре.
Мы подошли к главной лестнице – ее постигла участь туалета.
– А вон там я впервые увидел свою будущую жену. – Я кивнул в сторону стены напротив лестницы, ведшей на военно-морскую кафедру. – Она стояла с…