Следующее, что я помню – это как его несло, крутило и вертело на мили подо мной.
– И я знаю, – сказал король, вытирая глаза полой плаща, – что, когда настанет Судный День, у меня будет по крайней мере один друг, который дождется меня внизу, чтобы показать и самые холодные края, и местечки потеплей.
В следующий миг прибыла белая армия с пленными ангелами, черными и белыми, теми, что не поддержали в битве ни тех, ни этих, а стояли в стороне, как и мы сами.
– Тот, кто из страха за свою шкуру, – сказал архангел Гавриил, – не стал за правду, когда правда была под угрозой, может, и не заслужил ада, но и на небесах ноги его не будет. Набейте звезды этими трусами и зашвырните их за край неба! – приказал он.
С этими словами он подбросил одного бедолагу в воздух, да так, что он улетел на десяток миль в горние выси.
Прочие добрые ангелы последовали его примеру, и я видел, как тысячи уходили, оставляя по себе лишь полоски черного дыма на сотни миль вокруг.
Архангел Гавриил обернулся и увидел меня, и, признаться честно, я вздрогнул.
– Что ж, король Бриан Коннорс, – произнес он, – я надеюсь, ты видел, что бывает со слишком умными, слишком хитрыми и слишком осторожными – с такими, как вы. Я не могу отправить вас на звезды, так как они уже переполнены, и не стану бросать вас в бездонную пропасть, так как чаю помочь вам. Я отправлю вас всех вниз, на землю. Довольно скоро мы собираемся создать и род людей, хотя они в итоге окажутся никчемными тварями, а в конце мы выжжем это место дотла. После этого, если вы все еще будете живы, то пойдете в ад, ибо это единственное место, которое для вас осталось.
– Слишком уж ты суров к коротышкам, – сказал прибывший архангел Михаил. Святой Михаил был личностью открытой и дружелюбной. – В самом деле, что плохого, что скверного, что хорошего могут они нам сделать? Да и как ты можешь винить этих бедных маленьких созданий в невмешательстве?
– Может, я несколько погорячился, – сказал архангел Гавриил, – но, будучи святыми, мы должны выполнять то, что говорим. Во всяком случае, я позволю им осесть в любом уголке мира на их выбор, и я поселю туда таких людей, какие придутся им по душе. Теперь назови свои условия, – сказал он мне, раскрыв свою книгу и приготовив карандаш, – и я создам для вас таких людей, среди которых вы хотели бы жить.
– Ну, – сказал я, – пусть их мужи будут отважны и доблестны, а жены – добродетельны.
– Очень хорошо, – сказал он, записывая, – на это я согласен.
– И я хотел бы, чтобы они знали толк в веселье и забавах, в скачках, песнях, охоте и драках, да и во всех прочих невинных шалостях.
– Только потом не жалуйся, – предупредил он.
– И, – добавил я, – пусть они будут бедными и гонимыми, ведь когда человеку случается разбогатеть, в нем не остается места для веселья.
– Да, это я учту, – сказал архангел Гавриил, записывая. – В этом ты прав.
– И я не хотел бы, чтобы они были христианами. Сделай их язычниками, потому что христиане слишком уж озабочены Судным Днем.
– Довольно! Ни слова больше! – воскликнул святой. – Я не стану создавать целый народ смертных, обреченных аду, только чтобы порадовать тебя, Бриан Коннорс.
– Ну хотя бы евреями их сделай, – сказал я.
– Если я сделаю их евреями, – проговорил он, задумчиво прищурив глаз, – как же вы сможете удержать их в нищете? Нет-нет! – он захлопнул книгу. – Ступайте. Вы достаточно получили.
Я хлопнул в ладони, и весь Маленький Народец шагнул на край ступени, сложив руки, как пловцы, готовые нырять. Я прокричал:
– Раз, два, три!
А затем мы все дружно спрыгнули.
Мы падали два года и двадцать шесть дней, прежде чем оказались на земле. На следующее утро мы начали искать место, где могли бы жить. Мы странствовали с севера на юг и с востока на запад. Кто-то устал и осел в Испании, кто-то во Франции, а прочие во всяких разных уголках земли. Но большинство из нас продолжали скитания, пока мы не нашли одинокий остров, мерцавший, сверкавший и весело шумевший посреди моря.
– Здесь мы и осядем, – решил я, – и не надо нам ни продолжать поиски, ни возвращаться в Италию или в Швейцарию, ибо из всех уголков мира этот остров ближе к небесам. А в графствах Клэр и Типперэри – лучшие места, чем где бы то ни было.
Так мы заняли великую гору Слив-на-Мон, и по сей день это – наш дом.
Король замолк и сел, подперев подбородок руками.
– Это правдивая история, – сказал он, печально вздыхая. – Мы не заняли ни чью сторону, мы были озабочены лишь своими делами, и за это мы прокляты.
Отец Кессиди так заинтересовался рассказом короля, что пение и звон молотов угасли без его ведома, и он не заметил, как долину окутала тьма и тишина воцарилась на склоне. Но теперь, когда предводитель Волшебного Народа умолк, божий человек, несколько напуганный безмолвием, встал на ноги и обернулся, ища взглядом своего коня.