В неверных отсветах угасающего костра компания Маленького Народа застыла в ожидании, терпеливо и тихо удерживая Ужаса, который беспокойно кусал удила да бил копытом о твердую землю.
Как только священник глянул на них, двое коротышек в кожаных фартуках отделились от остальных и повели коня, неспешно и бережно, к месту за камнями, где стоял божий человек.
– Вы из-за меня задали себе хлопот этой ночью, – сказал священник, положив руку с уздой на конскую гриву, – а я, если попробую вам отплатить, то скорее причиню неудобства, так что лучше я промолчу.
– Ни малейших хлопот, – заверил король, – но не позже чем через час на вашем пороге точно будут хлопоты – в виде куска превосходной ветчины, удачно расположенной посреди пареной репы. Мы стащили ее прошлой ночью у судьи Блейка из графства Вексфорд.
Священник взобрался в седло.
– Я не подразумеваю ни малейшего неуважения, – поспешно заверил он в ответ, – и не хотел бы задеть ничьих чувств, однако ради спасения собственной души я не могу есть ничего неправедно добытого.
– Сплошные трудности, гляньте-ка! – сказал король. – В каждом деле есть изнанка, но я и представить себе не мог, как тяжко быть приходским священником. Как же нам это уладить? Может, я оставлю это в некоем месте, где вы найдете, или отдам кому-то из ваших друзей, а тот перешлет вам?
– Погодите-ка, – сказал отец Кессиди. – Когда я был у Тома Хили, то подумал, что он скорее голоден, чем болен, что ему картошка нужней микстуры. Словом, отправьте ветчину ему.
– Ох-хо! – сказал король и сухо откашлялся. – Стало быть, у Хили нет души, в отличие от приходского священника.
– Я бедный, слабый, ничтожный грешник, – сказал священник, качая головой, – я впал в первое искушение. Не надо ничего отправлять.
– Коль уж вы меня попросили, то я отправлю, – сказал король, посмеиваясь. – Вы мне не указ. Завтра Хили получит пять добрых голов капусты, любовно приготовленных в горшке с ветчиной, лучше которой не найти во всем Типперэри... разве только вы исполните свой долг и поскачете предупредить его. Помните о его бедной душе, – добавил он, – и о своей не забудьте.
Святой отец поерзал в седле.
– Я возложу всю ответственность на Ужаса, – рассудил он. – У скотинки нет души, так что и терять нечего. Я только приспущу ему поводья: если он развернется и пойдет обратно к Хили, я предупрежу его, а если он пойдет домой, то пусть это будет на его совести.
Он спустил поводья, и бессовестное животное немедленно помчалось домой.
Однако через несколько шагов отец Кессиди натянул повод и обернулся в седле. Не было видно ни души. Лишь безлюдная дорога и пустынный склон холма. Последний отсвет от костра фэйри угас, и мягкий покров тьмы опустился между ним и тем местом, где он только что был.
– Желаю вам доброй ночи, Бриан Коннорс! – крикнул священник.
Откуда-то из темноты в ответ донесся голос:
– Доброй ночи, ваше преподобие!
Перевод с английского: Виталий Кривонос
Эссе
Элизабета ЛЕВИН
ФИЛОСОФИЯ СТИХИЙ И СТИХИИ ФИЛОСОФОВ
Человек – сложное существо:
не птица и не рыба,
он живет в различных стихиях,
живет разным и по-разному.
И. Эренбург
Понятие «время» присутствует во всех областях науки, искусства, в нашей жизни, в описании событий и исторических процессов. Однако, как подчеркивает философ В. Молчанов в недавно опубликованной монографии об истории времени, это «различным образом понятое время» [1]. Молчанов также отмечает, что «многообразие понятий времени в истории мысли – факт, который не стал еще предметом исследования». Идея восполнить создавшийся пробел возникла после встречи с Молчановым, на которой обсуждалось мое определение «обобщенного времени» [2]. Оказалось, что при введении фундаментальных понятий каждый философ предпочитал свой индивидуальный набор образов. При этом выбор метафор и смещение акцентов происходили не хаотически, а в согласии с характерными чертами стихий, к которым относятся знаки Зодиака, где наблюдалось Солнце в момент рождения конкретных философов.
Непосредственным триггером к написанию эссе послужила фраза из книги Молчанова: «Как это ни парадоксально, Гуссерль в качестве исходного пункта переноса акцентов выбирает картезианское Я есмь…» [1]. То, что с философской точки зрения могло показаться специалистам «парадоксальным», выглядело логичным с точки зрения темпорологии или астрологии. Выдающийся философ Эдмунд Гуссерль родился в стихии Огня, в Овне, в том же знаке Зодиака, что и Рене Декарт. Согласно классическому тексту американского психологического астролога Изабель Хикки, ключевыми словами Овна являются «Я есмь», т. е. в такой модели картезианское «Я есмь» соответствует мировоззрению рожденных в такие периоды людей [3].