Интересно, что они там думают? Что знают?
Ненужные мысли, но Алекс их чувствует.
«Хьюстон не позволяет контактов с донорами, но я несколько раз говорил по приватной связи с Джессикой Чедвик, Алисой…»
С Алисой? Эйлис?
Мне кажется, Алекс смущен.
«Алиса не говорила? Мы познакомились на брифинге, когда меня… нас четверых представили журналистам как будущую команду».
Я знаю о брифинге. Сам не был, Штраус сказал, что мне нужно избегать лишних эмоций, поехала Эйлис, рассказала потом, что было скучновато: «члены команды» держали себя скованно, говорили не больше того, что можно прочитать, увидеть и услышать в средствах массовой информации.
«Хорошие ребята, верно?»
Мне хотелось знать, какое впечатление Амартия, Алекс, Луи и Джек произвели на Эйлис, я доверял ее интуиции. Если бы она сказала о ком-то «мне он не понравился», я отказался бы иметь его в своем подсознании, даже ценой отказа от полета.
«Замечательные! – с энтузиазмом воскликнула она. – У тебя не должно быть с ними никаких проблем!»
Она не сказала, что познакомилась с Алексом. Может, и с другими? Как ей это удалось, если «команде» не разрешили непосредственных контактов с журналистами? Только на брифинге, единственный раз и со сцены: вопросы – ответы.
«Мы переписывались», – сообщает Алексей. По-моему, он рад бы не упоминать об этом, но сейчас не может сдержать собственное подсознание, а сознательные мысли я ощущаю, хочет он того или нет.
«Это против правил. Ты не должен был…»
Точнее: Эйлис не должна была. И не сказала мне.
Сейчас это важно? Нет. Эйлис и Алекс? Чушь.
«Ты уверен, что Энигма – темная планета? Настоящая планета, а не облако аксионов или других темных частиц?»
«Я ничего не могу утверждать. – Алекс начинает злиться, и мне это не нравится. Эйлис и он? Чушь. – Моя гипотеза – из числа маргинальных, никто к ней серьезно не отнесся».
«Кроме НАСА».
«Они отбирали все, что хоть в минимальной степени могло повлиять на результат полета».
Может быть.
«Не думаю, что нужно сообщать прямо сейчас. Это моя гипотеза. А я пока не знаю точно. Не знаю – здесь. Мой донор на Земле – подавно. Группа поддержки не сможет обсудить проблему квалифицированно. Зачем их озадачивать раньше времени?»
Разумно. И решение – за мной.
«Нужно сообщить».
Проблема в том, что штатный сеанс связи с Хьюстоном – через полчаса, и я понятия не имею, кто будет в это время бодрствовать. Если Алекс, он сможет внятно объяснить собственную мысль. А если Луи? Амартия? Джек? Скорее всего, Джек, потому что через сорок минут штатный эксперимент по энергодинамике. Но это – скорее всего, а кто явится на самом деле… В любом случае, нужно оставить ясно написанное сообщение для передачи в Хьюстон.
Клонит в сон. Плохо. Не надо мне уходить сейчас. Но что я могу сделать?
Спать… Не успел наговорить сообщение. Неважно: Алекс составит текст лучше, чем смог бы сделать я. А если не успеет? Если мы уснем оба? Если проснется Амартия? Или Джек? Или Луи?
«Спать…»
Кто это? Я? Алекс?
Почему Эйлис не сказала, что они познакомились?
Просыпаюсь в «спальне», пристегнутый, поза не очень удобная. Хотел, видимо, во сне свернуться калачиком, не получилось, по левой ноге бегают «мурашки», но я мгновенно ориентируюсь в пространстве. Со мной такое впервые – когда я действительно просыпаюсь, а не прихожу в сознание посреди дня, брошенный в мир кем-то, кто был до меня. Впервые, да. Не знаю, почему так, это и для Штрауса с его командой загадка.
У Хьюстона это не вызывало беспокойства, а меня почему-то нервировало.
Выбираясь из «постели» и, натягивая рабочую одежду, смотрю на часы: одиннадцать сорок три мирового времени, восемьдесят шестые сутки полета, семь часов тринадцать минут до прохождения, передо мной был Луи, оставил записку на мониторе: «Иду спать. Кто проснется – оцени солнечную активность, есть предвестники».
Предвестники вспышки – вижу. И Хьюстон подтвердил. Это было три часа назад, когда Луи собрался поспать – по расписанию, штатно. Он бы остался – все-таки ожидалась вспышка, а это чревато. Но Хьюстон сказал: спать. Если и произойдет вспышка, на сон это не повлияет, солнечный ветер доберется до «Ники» через семь-восемь часов.
Вижу: вспышка произошла. На лимбе, не опасно. Пронесло и на этот раз. За время полета только однажды вспышка заставила меня прервать работу и забраться в «бункер», где можно было только висеть, согнувшись в три погибели, меняя позу, когда становилось очень неудобно. Случилось это со мной, и я, как мог, живописал свои приключения в бортовом журнале, чтобы Джек, Амартия, Луи и Алекс прониклись и ощутили. Они прониклись. Джек оставил записку: «Какой ты, то есть я, то есть ты смешной в этой нелепой позе. Надеюсь, мне, то есть тебе, то есть мне не придется пытаться укусить себя за левую пятку».