Вернувшись, вижу в носовом иллюминаторе рыжую, в оспинах и веснушках, поверхность Энигмы. «Ника» движется вокруг планеты на высоте сотни тысяч километров, может, больше.
Энигма – темная планета. Вот она – передо мной. Надо мной. Подо мной. Справа. Слева. «Ника» вращается, и кажется, будто вращается вселенная. Огромный рыжий, в веснушках, мир, вертится вокруг «Ники», будто каменное небо над плоской землей.
Успокойся, – говорю себе.
Послушай, говорю себе. Ты знал, что можешь не вернуться, когда подписывал контракт. «Ника» могла промахнуться мимо цели – черной, как все полагали тогда, дыры – и ты навсегда остался бы спутником Солнца, одной из малых планет, и это было бы много хуже, потому что ты всю оставшуюся жизнь (Сколько? Месяцев восемь-девять) мог любоваться голубой недостижимой Землей: две яркие звездочки – еще и Луна рядом. Ты мог погибнуть при старте (взрыв топливного бака, например), мог умереть от сильнейшей солнечной вспышки…
Не надо объяснять, говорю себе, я все помню. Тогда что ж ты…