«Хорошо, – сказал Луи, – я осторожно».
Все трое молчали. Держали мысли при себе, но каждый знал, что здесь еще двое. Ощущение присутствия, знакомое каждому из обыденной жизни: когда ты вроде бы один в пустой комнате, но чувствуешь – нет, твердо уверен: рядом кто-то невидимый. Ни дыхания, ни тени, но – да, здесь.
Пальцы перестали дрожать, ладони смирно лежали на клавишах, отключенных сейчас от системы – можно было нажимать сколько угодно, хоть джигу играть. Чедвик поднял правую руку, Луи – левую, Амартия наблюдал из своего угла, он ощущал обе руки как свои, и ему странно было видеть, как пальцы двигаются будто сами по себе.
«Поговорим, – сказал, наконец, Чедвик. – Если опять начнется тремор, двое уходят сразу. Луи и Амартия».
«Принято», – произнесли оба, и пальцы вздрогнули. Все трое почувствовали, как зачесалось за левым ухом, Луи поднял руку и почесал, облегчение испытали все.
«У меня ощущение, – сказал Луи, – будто за мной наблюдает мой… мм… двойник. То есть я сам будто смотрю на себя со стороны. Раньше такого не было».
«Да, – подтвердил Амартия, – у меня тоже. Приятное чувство внутренней стабильности».
«Если бы это было физически возможно, – сказал Луи, – я решил бы, что со мной мысленно присутствует… присутствую я сам. Оставшийся на Земле».
«Я об этом подумал, – признался Амартия. – Но это невозможно, верно?»
«Невозможно, – согласился Луи. – Телепатии не существует. Видимо, мы наблюдаем фантомное удвоение мозговых сигналов. Почему именно здесь и сейчас… Не знаю. Если никто не против, можно провести кое-какие тесты».
«Потом, – вмешался Чедвик. – Давайте о главном. Где мы, куда движемся. И звезда… Это не Солнце, или я ошибаюсь?»
Чедвик заговорил вслух, вспоминая и мысленно выстраивая произошедшие события и произведенные действия. Мелькнула мысль: вспоминают ли Амартия и Луи то же самое? Мы смотрим глазами, но видим то, что показывает мозг после обработки и интерпретации. После вычленения лишнего, отсечения непонятного, добавления чего-то из памяти и чего-то из воображаемого. Глаза Гордона посылали в мозг одну и ту же информацию, и все равно каждая субличность могла видеть мир иначе, по-своему. Даже цифры и иконки. Другие цифры и другие иконки? На тренировках об этом речь не заходила, а спросить Чедвику не пришло в голову. В конце концов, он был специалистом по космическим аппаратам, а не психологом.
«Когда мы проходили мимо Энигмы, резко – практически мгновенно – гравитационное поле изменилось, перестав быть точечным. Для таких измерений аппаратура не приспособлена. Распределенное гравитационное поле наблюдают только при очень близком сближении с протяженным массивным телом. Так проводят гравиметрические исследования Земли со спутников. В общем…»
«Точка превратилась в планету», – не удержался Луи.
«Да… – протянул Чедвик. – “Ника” двигалась так, что должна была столкнуться с поверхностью. А прежде, возможно, влететь в атмосферу, о плотности которой не было никаких данных. Автоматика нас спасала и губила одновременно».
«Спасала и губила».
Кто это сказал? Амартия или Луи? Чужая мысль была подобна слабому дуновению ветерка.
«То есть, – мысль Амартии, – изменилось пространство, я верно понимаю? Черная дыра… ээ… превратилась в обычную планету? Такое вообще возможно? Ты можешь сказать: эта планета – здесь, или мы – там?»
Сформулировано предельно неточно, но предельно понятно.
«Вот что я скажу. Хотим мы того или нет, но мы – там. Эта звезда – не Солнце. Оценить расстояние невозможно, не зная линейного радиуса звезды, а размеры можно определить по спектральному типу, который я не знаю, а спросить не у кого. Хьюстон молчит, Алекс – тоже. В астрофизике никто нз нас толком не разбирается. По-моему, мы значительно дальше от этой звезды, чем были от Солнца, когда пролетали мимо Энигмы. Алекс сказал бы точнее, он умеет на глаз определять спектральный класс звезды. Мы как-то соревновались, это было ночью в Хьюстоне суток за трое до старта «Ники», мы были в саду перед зданием Института, я лежал на траве, Алекс сидел в своем кресле. Смотрели в небо, и он называл спектральный класс любой звезды, на которую я указывал пальцем. Он сразу бы сказал…»
«Джек, – сказал Амартия, – откуда ты знаешь, что смотрел на звезды с Алексом? Откуда ты можешь это знать, если это было, как ты сказал, за трое суток до старта?»
«Черт!»
Чедвик попытался закрыть глаза, чтобы сделать воспоминание более четким, но Амартия с Луи не поняли его желания, и Гордон быстро заморгал, но, видимо, разделенный на три бодрствовавших субличности мозг не руководил двигательными функциями. Возник легкий тремор в кончиках пальцев, непроизвольно дернулась щека, а глаза больше не моргали, смотрели в левый иллюминатор, где, прикрытая от прямого взгляда светофильтром, светила звезда… Не Солнце?