– Темно и тихо?
– Никак. Сейчас ты можешь… должен и сам это почувствовать.
– Ты помнишь полет?
– Вспоминаю. Отрывочно. Память всегда отрывочна и безнадежно случайна.
– Ты в коме, – сказал Луи.
– Похоже на то, – согласился Луи. – И, скорее всего, если бы не это, я бы не… то есть мы бы не…
– Не соединились. Уникальный случай в медицине.
– Но этого можно было ожидать? Когда сознание разделяют в пространстве, оно все равно остается единым сознанием. То есть может остаться. И почему бы не…
– Телепатии не существует.
– Это не телепатия. Это…
– Квантовая система в суперпозиции.
– Ты сказал.
– Естественно. Ты и сам это знаешь. Помнишь, конечно, разговор с Алексом.
– Мозг как квантовый компьютер. Я не очень понял, что это такое.
– Совсем не понял.
– Ну… да.
– После твоего отлета, я несколько раз говорил с Алексом об этом и понял так, что сознание – по новым физическим теориям… странно, что модели сознания строят физики, а не биологи…
– У нас нет такого математического аппарата.
– А у них нет нужного понимания устройства и работы мозга, но теории они любят строить, даже когда данных недостаточно или они противоречивы. Потом они свои теории исправляют…
– О квантовом компьютере…
– Да. Если ты можешь сейчас помнить то, что помню я, то должен вспомнить.
– О чем ты? Наверно, помню, но не знаю, что именно должен вспомнить. Нужно ждать, когда вспомнится само, а на это не хочется тратить время. Скажи, что…
– Я об этом не подумал… Мы как-то столкнулись с Алексом в холле. Нам не очень-то позволяли общаться после старта. Видимо, опасались, пусть чисто теоретически, что контакты между нами могут как-то повлиять…
– Теория суперпозиции. Штраус в ней ничего не понимал, но психологи предпочитали перестраховаться.
– Не то чтобы нам вообще запретили общаться, просто разделили по разным комнатам в Институте. Иногда мы встречались… случайно… в разных местах. И общаться не хотелось, можешь себе представить. Почему-то именно после старта мы… не скажу обо всех, но мне они, все трое, стали чужими. Когда все-таки сталкивались, я предпочитал поздороваться, обменяться, если надо, парой фраз, и уходил. Мне казалось, они ощущали то же самое.
– Алекс…
– Да. Позже ты, наверно, вспомнишь тот разговор. Мы столкнулись в холле здания Фишман. Я едва не налетел на его коляску, шел, задумавшись. Прошел бы мимо, но Алекс схватил меня за руку, остановил и стал расспрашивать о здоровье. Мне было неловко, я хотел перевести разговор, спросить, получает ли он какую-нибудь информацию с корабля, которую не сообщают мне, но он заговорил о квантовой природе сознания, ты же знаешь, для него не существовало других тем, кроме его любимой физики.
– Обычно он говорил о черных дырах.
– Но в тот раз заговорил о сознании, и я поневоле заслушался. Понял мало, и ты поймешь не больше, когда вспомнишь, но он сказал важную вещь. То есть это я сейчас понимаю, что важную, а тогда просто запомнил. «Они думают, – сказал Алекс, – что, раздвоив сознание, разделили их физически. Вряд ли. Сознание – квантовая система. Создав дубликат, они получили две равные друг другу, то есть запутанные, системы: по сути, единую квантовую систему со связями, о которых ничего не известно. Я им говорил еще тогда, когда меня сватали в эту экспедицию, но даже физики со мной не согласны, что уж говорить о биологах и, тем более, психологах, для которых квантовая физика – темный лес и вообще наука, никакого отношения к сознанию не имеющая». Я хотел сказать, что так оно и есть, и незачем придумывать сущности сверх необходимого. Но меня позвали… Теперь понимаю, что, видимо, Алекс был прав. Сознание, будучи разнесено в пространстве, осталось единой квантовой системой, что бы это ни значило.
– Почему я не чувствовал твоего присутствия раньше, если между нами сохранялась запутанность?
– Подумай.
– Если у тебя есть идея, есть и у меня, верно? Декогеренция? Об этом тоже говорил Алекс – не в том разговоре, который я не вспомнил. Раньше.
– Видимо, это как-то связано, хотя я плохо понимаю, что такое связанные системы, что такое декогеренция.
– Слишком много внешних сигналов, поступающих в мозг и проецирующихся в сознание. Эти сигналы разрушают то, что называют суперпозицией.
– Что-то вроде, да. Но это не декогеренция. При декогеренции квантовая система теряет запутанность, образуются две независимые системы. А тут…
– Внешняя информация ослабляет связи.