Она слушала разговор любимых мужчин, будто шелест опадавших листьев в аллее городского сада. Разговор успокаивал, убаюкивал, ей захотелось спать, она испугалась этого ощущения и прижалась лбом к холодному стеклу, узнавая знакомые дома, потому что их узнал Алекс, и не узнавая, потому что была здесь впервые.
Слабый шорох показался ей ревом взлетавшего самолета, и она быстро обернулась, готовая сопротивляться. Вошли двое, она узнала обоих: Манкора (он переменил одежду, теперь на нем был темный твидовый костюм и белая рубашка с ярким галстуком) и второй, тот, кто был там, на улице.
Эйлис подумала, что Алекс или Чарли захотят говорить. Пожалуйста, попросила она. Погодите. Я сама.
Алекс недовольно спрятался за мыслью Чарли, а Чарли сказал: «Конечно, милая, ничего не бойся, мы здесь…» Ей показалось, что он хотел добавить что-то еще, но мысль свернулась клубочком и откатилась куда-то… наверно, в подсознание.
– Вам лучше, – не спросил, а констатировал Манкора, а его спутник расплылся в улыбке и представился:
– Эрвин Казеллато, работаю в группе Гросса.
Никогда бы не сказала. Наверно, мать – стопроцентная американка, скорее всего, ирландского происхождения. Дети часто больше похожи на мать, чем на отца.
О чем я думаю?
– Миссис Гордон, – заговорил Казеллато, – вы утверждаете, что ваш муж жив…
– Да!
– …мне звонил из Москвы коллега, Артур Бусыгин, он сказал то же самое. Не буду пересказывать наш разговор, там было больше физики, чем обыденных слов. Именно потому мы с Доном и доктором Карпом сразу отправились в Пасадену – и вовремя, чтобы успеть…
«Алекс, Чарли, что мне ответить?»
«Эйлис, милая, тебе сейчас лучше поспать…»
«Нет!»
«Да. И мне тоже. Алекс справится сам, мы только мешаем, мысли сбиваются…»
«Не хочу спать!»
«Эйлис!»
«Чарли, Алекс, пожалуйста…»
– Времени мало, господа, послушайте меня, не перебивая.
– Разговор записывается, миссис Гордон… то есть доктор Панягин… извините, никак не привыкну. Слушаем.
– Энигма не черная дыра, как мы все предполагали, а планета из темного вещества, находящаяся в другой вселенной, связанной с нашей квантовым запутыванием. Когда «Ника» после коррекции приблизилась к Энигме на расстояние, сравнимое с радиусом планеты, произошел переход…
– Туннелирование? – не удержался от реплики Казеллато.
– Возможно. Но я бы не стал утверждать. Эффект, безусловно, полностью квантовый, но энергетически вряд ли…
– Не будем спорить. Продолжайте, доктор Панягин.
– «Ника» сейчас… кстати, понятие одновременности надо будет обсудить отдельно… находится во вселенной, где Энигма – обычная планета, а Земля, Солнце и планеты Солнечной системы должны проявлять себя как темные тела, то есть исключительно своим гравитационным полем. Возникает серьезная проблема. Местное солнце я назвал звездой Волошина – надо же как-то его называть. Арсений Леонидович Волошин был моим школьным учителем физики. Если бы не он, я не стал бы физиком и, уж точно, не попал в программу «Вместе в космосе». Пусть будет звезда Волошина, хорошо?
Так вот, с ней проблема. По моей оценке, масса звезды – около трех масс Солнца. В Солнечной системе звезда Волошина, как и Энигма, должна была бы проявлять себя гравитационным полем. Однако ничего подобного нет и никогда не было! Влияние такого массивного тела на движение планет и Солнца было бы определяющим. Солнечная система была бы двойной – с одной видимой звездой (Солнцем) и одной невидимой (звездой Волошина), причем центр масс находился бы ближе к звезде Волошина, чем к Солнцу, а орбиты планет невозможно было бы предсказать. В общем, вы понимаете…
Единственная, на мой взгляд, приемлемая гипотеза: звезда Волошина проявляет себя как темное тело не в нашей Вселенной, а в какой-то третьей. В третьей! В мире, где Энигмы нет вообще! То же самое, видимо, можно сказать о любом небесном теле в любой вселенной. Солнце, по идее, должно быть здесь темной звездой. Возможно, Энигма обращается не вокруг звезды Волошина, а вокруг невидимого здесь нашего Солнца. Очень сложная картина взаимодействия вселенных.
– Каскад темного вещества?
– Можно назвать и так. Проблема в том, что мы не можем рассчитать орбиту «Ники» – нет ни компьютерных мощностей, ни программ, ни возможности такие программы составить. На Земле это возможно, но вам для расчетов нужны хотя бы приблизительные данные о массах и расстояниях.
– Доктор Панягин, чем поможет расчет траектории? Вы понимаете, что…
– …Что нам отсюда не выбраться при любой траектории? Да, но есть лазейка… Какая-нибудь планета Солнечной системы – может, даже Земля, – наверно, проявляет себя здесь как темное тело. Аналогично Энигме, понимаете? И если нам удастся такую планету обнаружить, рассчитать – с помощью компьютеров на Земле – орбиту и импульс коррекционного двигателя… Вторую коррекцию мы сделать не сможем, не хватит рабочего тела. Но при правильном выборе траектории можем повторить маневр, который «Ника» совершила, приближаясь к Энигме. И тогда…