Пауза.
– Вероятность положительного исхода мала, но другого шанса вернуться просто нет.
Пауза.
– Доктор, Казеллато, Энигму наблюдали после того, как?..
– Конечно. После… мм… исчезновения «Ники» решили, что корабль…
– Разрушился. Да, я знаю. Эйлис была на пресс-конференции, где Гордона официально объявили погибшим.
– Ох… Они поторопились…
– Не будем это обсуждать, хорошо?
– Да. Сейчас Энигма приближается к орбите Венеры и пересечет ее через двенадцать дней. Логически рассуждая, темная планета, которую вы надеетесь обнаружить, с большой вероятностью окажется именно Венерой. Но… Вы понимаете, доктор Панягин, что, даже если вам удастся обнаружить темную планету, то, по вашей же гипотезе каскадных вселенных, ее материальный образ может оказаться вовсе не Венерой и вовсе не в Солнечной системе, а в где-то в третьей или даже двадцать третьей вселенной.
– Но что еще можно сделать? Риски огромны, и вероятность благополучного исхода минимальна. Но это единственный выход.
– И еще… Простите, что добавляю проблем, но нужно, чтобы мы полностью понимали друг друга. Даже если все получится – вы обнаружите темную планету, сумеете передать через миссис Гордон исходные данные для расчетов, а мы вам – результаты… Честно говоря, я плохо представляю, как можно устно сообщить результат вычислений, чтобы этого было достаточно для перепрограммирования компьютера на «Нике». Впрочем, я не специалист в этих делах. Но допустим. Однако, даже вернувшись в Солнечную систему, вы окажетесь вблизи не Земли, а, скорее всего, Венеры.
– Безусловно. Рад, что вы понимаете ситуацию.
Пауза.
– Система жизнеобеспечения «Биона» откажет через год, верно?
– Это максимальный срок. Никто не предполагал, что понадобится… Год я протяну. Надеюсь.
– Простите, вы…
– Я Гордон. Вы сейчас говорили с Алексом? Он объяснил про квантовую запутанность, орбиту?..
– О! Здравствуйте, Гордон. Вы так неожиданно…
– Это всегда неожиданно. Алекс предупредил, что контакт может прерваться, если проснется Амартия или Луи? Или Джек? Связь возможна только для запутанных квантовых состояний, а…
– Да-да, доктор Панягин сказал. Как вы себя чувствуете, Гордон?
– Об этом вы могли спросить и Алекса. Хорошо себя чувствую. Я… Мы стараемся вести себя так, будто выполняем штатную программу.
– Доктор Панягин сказал, что вы можете… ну, попытаться обнаружить темное тело, аналогично тому, как была открыта Энигма. Можно рассчитать относительное расположение Энигмы и Венеры в каждый момент, результат сообщить вам и…
– Действительно! Я… То есть ни Алекс, ни Амартия об этом, видимо, не подумали. А может, подумали, а я просто не знаю. Сколько времени нужно для расчета?
– Не могу сказать точно, Гордон. Мы физики. Постараюсь все разузнать.
– Я попробую передать… Прочитаю показания гравитационных детекторов. К сожалению, не могу передать изображения Энигмы и звезды Волошина. Относительно Энигмы могу сообщить данные о некоторых характеристиках: альбедо, яркость отдельных участков… температуру отраженного излучения… Приблизительно – температуру излучения звезды.
– Сколько?
– Что? А… Восемь тысяч двести градусов. Это соответствует…
– Класс А восемь, масса от трех до пяти солнечных. Если, конечно, в вашей вселенной законы физики…
– Если бы здесь были другие законы физики, мы сейчас с вами не разговаривали бы.
– Верно. Диктуйте показания гравитометров.
– Анализатор А. Левая панель. Сверху вниз. Тысяча шестьсот тридцать два, девятьсот пятьдесят три, шестьсот…
9. Экипаж
Луи проснулся и первым делом посмотрел на датчики жизнедеятельности. Голову будто сдавило обручем. Похоже, поднялось давление. Нет, не давление. Давление в норме… почти. Сто тридцать на восемьдесят пять. Надо провести более серьезное обследование, хотя…
Обруч ослаб – видимо, сказалась смена субличностей. Он всегда говорил, что даже запланированные изменения сознания не могут проходить даром для мозговой деятельности, и со временем это скажется непредсказуемым образом. Многочисленные исследования, в которых участвовал и Луи – особенно в связи с программой «Вместе в космосе», – не обнаружили проблем, связанных непосредственно со сменой субличностей. Процесс практически мгновенный, мозговая активность в течение нескольких миллисекунд существенно меняется, изменения происходят одновременно в десятках областей от таламуса до неокортекса. Сотни статей на эту тему опубликованы, в трех десятках Луи был соавтором. В экипаж его потому и пригласили: он был уверен, что расстройство идентичности – не болезнь, а нормальная для определенного типа личности жизненная линия.