Он взглянул вверх и вместо голубовато-белесого купола увидел грозди водяных пузырей, нависшие над их головами.
– О, черт, как не вовремя, по палаткам, живо! – услышал он взволнованный крик проводника. Все бросились в укрытие.
Инспектор чуть замешкался, когда же он попытался забраться в палатку, то наткнулся там на проводника.
– Ваша справа! – крикнул тот.
Инспектор метнулся направо. Дождь заметно окреп, и инспектор изрядно вымок за ту лишнюю пару секунд, что оставался снаружи. Наконец ему удалось прошмыгнуть в свою палатку и захлопнуть дверцу.
И тут хлынул ливень. Он колошматил пудовыми каплями по панцирю палатки, словно кувалдой, пытаясь расплющить ее и вколотить в грунт. Потоки воды бурлили вокруг титановой скорлупки, стараясь сорвать ее и смыть в болото. Сквозь грохот дождя инспектор услышал отчетливые раскаты грома.
Господи, этого еще не хватало, – подумал он.
Гроза стремительно приближалась.
О, нет, если молния попадет в палатку… – пронеслось у него в голове, и тут же его оглушило – ба-ба-ба-бах! – небо раскололось прямо над головой.
И внезапно наступила тишина.
Инспектор полежал еще минут пять, прислушиваясь. Ни звука. Ну, все, похоже, выжил. Он осторожно щелкнул дверным замком.
– Нет! Нет! – раздался вдруг снаружи отчаянный вопль.
Инспектор выскочил из палатки.
Дождь кончился, и промытые, продраенные напором воды баобабы сверкали, словно новехонькие хрустальные люстры. Было жарко и душно, от влажного мха валил густой белый пар и стелился по земле.
Шагах в пятнадцати от палаток, у кромки леса, стоял проводник и тихонько всхлипывал:
– Нет, только не это, я не хотел!
Инспектор подбежал к проводнику и сквозь туман увидел профессора. Тот сидел на земле в неестественной позе, прислонившись спиной к стволу баобаба, и казалось, что от падения его удерживало только мачете, пригвоздившее голову к дереву. Мягкий свет сочился из надрубленного ствола-световода и лежал на макушке профессора светлым нимбом, словно на эль-грековских портретах святых мучеников.
Крови видно не было, униформа профессора потемнела от воды.
Инспектор пощупал артерию под челюстью. Ни намека на пульс. Он обернулся. Все уже выбрались из своих палаток и молча стояли рядом с проводником.
Инспектор достал из внутреннего кармана свой полицейский крипто-ярлык и показал его всем:
– Старший инспектор Брин.
Потом повернулся к проводнику:
– Я арестовываю вас по подозрению в убийстве Фергусона. Вы не обязаны ничего говорить, но это может навредить вашей защите, если вы не упомянете при допросе то, на что впоследствии собираетесь ссылаться в суде. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас. Вам ясно?
Проводник едва заметно кивнул и продолжал всхлипывать.
Тогда инспектор снял поясной ремень и старательно связал вялые руки проводника за его спиной. Проводник замолчал, покорно дал довести себя до палатки профессора и усадить около входа.
– М-да, ну и дела, – хмуро заметил фермер. – Оказаться в сердце джунглей с проводником-убийцей. Ну и как мы теперь отсюда выберемся?
Инспектор косо взглянул на него и начал осмотр палатки. Дверца открыта, замок не сломан; вещи одной мокрой кучей свалены у задней стенки – внутри палатки вовсю похозяйничал ливень. Но ничего не пропало, и ничего подозрительного не появилось.
Инспектор сел рядом с проводником.
– Эд, это вы убили профессора?
– Нет, – чуть слышно пробормотал проводник, – я вылез наружу, а там над туманом голова… и мачете…
– Это ваше мачете? Вы его узнали? Где вы его оставили?
– Мое, – кивнул проводник, – я нигде не оставлял, ведь его не существует…
– Что значит не существует? – переспросил инспектор.
Проводник облизнул губы.
– Это была такая игра, – с трудом выдавил из себя он и устало закрыл глаза.
Ладно, пусть мальчишка отойдет немного, – решил инспектор, – сейчас его бесполезно допрашивать.
Он наклонился и отстегнул от пояса проводника аварийную рацию – ярко-рыжий планшет с крупной красной кнопкой вызова и медным шурупом на макушке.
Коротковолновую связь Лес глушит, – инспектор с сомнением покрутил рацию в руках, – но эта штука вроде работает на километровых волнах.
Он нажал гашетку.
– Здесь экспедиция Мак-Ферсона, вызываю «Беренику», вызываю «Беренику». Прием.
Через несколько секунд сквозь гул и треск раздался голос:
– Здесь «Береника», прием.
– У нас убийство. Прием.
Через несколько минут раздался другой голос: