– Да, я саблистка, пятикратная чемпионка мира, – спокойно кивнула Кристина. – Но откуда я могла знать, что здесь будет мачете?
– Это могла быть импровизация, мадам. Пойдем дальше: «возможность». Палатка профессора была открыта изнутри и полна воды, значит, он вышел во время дождя. Замок не сломан, значит, открыл сам. Но существует еще одна возможность: кто-то был с ним в палатке, и этот кто-то открыл замок. Этот кто-то и есть наш убийца.
Инспектор подался вперед и пристально посмотрел на Кристину:
– Палатка одноместная, там двоим тесновато. Эдвард не пустил меня к себе. А кого бы профессор стал терпеть рядом с собой в тесной палатке, а?
Та поморщилась:
– Глупо, инспектор, глупо и пошло. Кроме того, Горд и Штайн видели, как я забиралась в свою палатку.
– Да, я видел, – кивнул фермер.
Инспектор с минуту изучающе разглядывал всю троицу.
– Хорошо, – наконец сдался он. – Если честно, с «возможностью» существует и другая проблема. Под этим ливнем убийца промок бы мгновенно до нитки, а вы все сухие, включая Эдварда. То есть у всех железное алиби.
– Ну, допустим, не у всех, – невозмутимо заметил фермер. – Один из нас действительно вымок.
Все уставились на инспектора.
– Ну, я ошибся палаткой, залез к проводнику, – смутился инспектор, – а пока перебегал, успел промокнуть. Но не насквозь же! Кстати, это и есть второе алиби Эдварда: я точно знаю, где он был на начало дождя.
Повисло молчание.
– Замечательно, у всех есть алиби, а дальше-то что? – не вытерпел конунг. – Кто убийца?
– Кто – не знаю, – пожал плечами инспектор. – Вернемся на базу, и пусть этим дальше занимаются профессионалы.
– Профессионалы? – удивился конунг. – А вы кто? Вы же старший инспектор!
– Вообще-то, я занимаюсь финансовыми преступлениями, – неохотно признался инспектор.
– Вот это да! – расхохоталась Кристина. – Оказывается вы – на-ло-го-вый инспектор! – Она с мстительным удовольствием пропела слово: «налоговый». – Это многое объясняет.
– Если не знаете, кто убийца, зачем вы устроили этот цирк? – возмутился конунг.
– Разве не ясно, Горд? – спросила его Кристина. – Он пытался следить за нашей реакцией, ждал, что убийца чем-то себя выдаст. Но у него ничего не получилось.
– Можно и так сказать, – хмуро согласился инспектор. – В общем так: кто убийца – неясно, связи с базой нет, коптер за нами не пришлют. Скоро стемнеет, и до темноты мы не успеем выбраться из Леса, так что заночуем, а утром отправимся домой. Все согласны?
– Нет, – вдруг произнес молчавший до сих пор проводник. – Надо уходить сейчас.
– Почему? – вырвалось у всех.
– Мне кажется… я чувствую, что все поменялось, что… – ответил проводник.
– Что поменялось? – не понял его инспектор.
– Раньше это была такая игра, – проводник поежился, – я что-то воображаю, а Лес делает так, чтобы это все видели. Ведь на самом деле мачете не было, оно вам только казалось…
– Сразу всем казалось? – недоверчиво переспросил инспектор, – всем одно и то же?
– Вот это да! Материализация мысли! Господа, мы в волшебном Лесу Исполнения Желаний! – Кристина всплеснула руками. – Инспектор, это все объясняет! Признайтесь, мы же все хотели прибить этого хорька! Вот он и сдох! Мы все убийцы, господа, а судить нас нельзя, потому что это будет наказанием за мыслепреступление!
– Господи, какая материализация мысли, о чем вы, – недовольно отмахнулся инспектор, – это из области сказок.
– «Если все захотят, то это не будет сказкой», – вмешался фермер. – Вам обязательно нужно рациональное объяснение? Вот вам парочка, для мозгового штурма: Лес работает как резонатор биотоков мозга, и образы одного человека индуцируют соответствующие образы у других. Что-то вроде принудительных галлюцинаций. Или вот: Лес – это разумное сверхсущество, которое заступилось за пасынка, чем плохо?
– Ну как, инспектор? – рассмеялась Кристина. – Появился новый подозреваемый – Лес, вот только как вы его арестуете? Хотя я знаю одного адвоката, который засудил целую планету.
Она провернулась к мужу:
– Ларри Шульман, ты его знаешь.
Конунг рассеяно кивнул.
– Перестанете, пожалуйста, – раздраженно остановил их инспектор. – Дайте Эду договорить. Эд, так что же поменялось?
Эд удрученно посмотрел на него:
– Это больше не игра, это всерьез, я чувствую… Он разозлился. Надо уходить, вам не пережить здесь ночь.
Инспектора вдруг разобрал смех.