Сакурамару сразу догадался, кто здесь главный. Молодой господин был в доспехах, но без шлема, только повязка, какую под шлем надевают, охватывала голову. На запястье у Окинои сидел сокол, и сам молодой господин казался похожим на хищную птицу, а вовсе не на змею.
Вернувшись, Сакурамару рассказал, что видел наследника Сайондзи, о чем потом пожалел. Мать принялась плакать и сетовать, и одновременно благодарить богов, что проклятый змееныш не заметил ее мальчика, иначе не бывать бы Сакурамару в живых. Тот попытался было заикнуться, что молодой господин не показался ему злым и жестоким. Но Мити с горечью сказала:
– Вот и мать его… Глянешь – красавица, точно богиня милосердия, а на деле – лютое чудовище. И он такой же.
Сакурамару не стал с ней спорить, хотя лишь она называла Окинои чудовищем. Все вокруг отзывались о нем с похвалой. Говорили, что он храбрый и умелый воин, несмотря на молодость. Но жесток он лишь с врагами на поле битвы. Людей слабых – селян, монахов, женщин, он не обижает и людям своим не дозволяют. Воистину, счастлив его светлость в таком наследнике!
Но и слов матери совсем позабыть Сакурамару не мог. Особенно теперь, когда она вбила в голову, что злокозненная О-Ива завещала сыну избавиться от сына служанки. А его светлость не заступится, как сделал он прежде. Тогда у него не было наследника, а нынче есть.
И все же Сакурамару повиновался приказу и пошел в замок.
Когда они с наставником подошли к воротам, преподобный сказал:
– Постой в стороне, я поговорю со стражей.
Сакурамару глазел на замок, открыв рот. Если б он рос в столице или хотя бы в большом городе, возможно, зрелище разочаровало бы его. Но он прежде видел только бедный горный храм, и деревенские дома, поэтому строение показалось ему мощным и величественным.
Наставник тем временем говорил стражникам:
– Я – настоятель храма Айдзэна Милосердного, что за рекой. Прибыл по приказу его светлости вместе со своим учеником.
– Нас предупредили, что вы придете.
– Тогда пусть нас проводят к князю.
– А вот это, монах, не получится. Его светлость уехал, и все дела перепоручил молодому господину.
У Сакурамару сердце словно бы опустилось в желудок, и в горле пересохло. Все предупреждения матери ожили. Неужто его вызвали лишь для того, чтобы убить? А не прикончили в храме, чтоб не осквернять святыню…
– Так вы идете? Или назад повернете? – спросил стражник.
Преподобный Дзедзо обернулся, посмотрел на ученика.
– Что ты решил? – вопрос был не праздный.
Сакурамару сглотнул. Слюна была горькой.
– Идемте, учитель.
Во дворе ничего страшного не произошло. Там было немало людей – слуги, охрана, но, бросив мимолетный взгляд на пришельцев, они возвращались к своим занятиям. Подошла служанка, немолодая, с суровым, как у закаленного воина, лицом.
– Ступайте за мной. Вам отвели место, где вы можете поесть и умыться с дороги, а потом вы предстанете перед молодым господином.
Незнакомый с мирскими обычаями Сакурамару не знал, было ли распоряжение любезным или грубым. В любом случае отдохнуть и привести себя в порядок – не лишнее, не говоря уж о еде.
Отведенная им комната находилась в одной из пристроек. Обед – рис, рыбу, чай – принесли быстро. Но учитель движением руки остановил Сакурамару.
– Не торопись. Дай-ка сперва я попробую.
Видно, как ни скрывал преподобный опасения, утверждения Мити, что молодой господин унаследовал обычай своей матери травить неугодных, достигли его сердца. Но Сакурамару устал бояться.
Никому из них не стало плохо после еды. Неподалеку от их жилья стояла бочка с дождевой водой. Сакурамару наскоро умылся, переоделся в чистое, пригладил волосы и отправился навстречу судьбе.
У входа в главный зал прежние страхи вернулись, и ноги налились тяжестью. И когда учитель шепнул «опустись на колени, так положено», стало легче. Проще было пережить эту встречу на коленях, склоняясь.
Потом сверху раздался голос, негромкий, чистый, властный.
– Подними голову.
Сакурамару повиновался.
Молодой господин Окинои сидел на возвышении, подогнув под себя правую ногу. Он был в простом светлом кафтане, с непокрытой головой. В его взгляде Сакурамару не мог прочесть ни гнева, ни радости.
По обоим сторонам зала сидели вассалы Сайондзи, и вот они-то как показалось Сакурамару, смотрели совсем недобро.
– Назовись.
– Я – Сакурамару из храма Айдзэна Милосердного, молодой господин.