– Покажи. – Окинои вынул кинжал из-за пояса, протянул. Сакурамару взвесил клинок в руке, примерился и бросил. На сей раз он попал в центр мишени.
– Еще!
Сакурамару сбегал, вытащил кинжал из мишени, повторил. Второй бросок был не столь удачным, но все равно, он не промазал.
– Наверное, потому он умеет сосредоточиться и может научиться стрелять, – сказал Окинои Асидзури.
Тот отозвался:
– А я думаю, что прихожанин этот, который так учил от разбойников обороняться, сам бывший разбойник. Честные воины к такому не прибегают.
– Он все равно умер уже. – Возражение звучало глупо, и Сакурамару, поклонившись, возвратил брату кинжал.
Тот также взвесил кинжал в руке и промолвил.
– А я вот не умею. Пытался было научиться в детстве, но отец запретил. Сам слышал – не подобает честному воину.
Было очень странно обнаружить, что Сакурамару умеет что-то, что не умеет безупречный Окинои.
Тем временем стемнело, и площадку пришлось покинуть. Окинои сказал, что завтра они продолжат испытание.
Все, что произошло сегодня, отняло столько сил, душевных и телесных, что, вернувшись к себе, Сакурамару сразу же заснул. И не видел, как Окинои, поднявшись на сторожевую башню замка, отпускает сокола – вестника. К лапе птицы была привязана записка.
Поутру настоятель поднялся до рассвета. Сакурамару еще спал, и наставник пожалел его и не стал будить. Поэтому преподобный пошел посетить храм Гневного бога в одиночестве. А когда вернулся. Сакурамару сидел перед стопой книг и свитков.
– Это еще что такое?
– Господин старший брат прислал и велел прочесть. А потом он спросит, что я отсюда понял и что об этом думаю.
Настоятель также заглянул в присланное. В основном это были записи о доходах, которые замок получал со всех владений Сайондзи, и о затратах, а также о содержании, выделяемом вассалам. Некоторые записи были очень старыми, чуть не столетней давности, другие – совсем недавними.
– Кажется, я понимаю, – сказал настоятель. – Возможно, его светлость хочет сделать тебя казначеем либо смотрителем его владений – если у тебя есть к этому способности.
– Я тоже так думаю, – согласился Сакурамару. – Хотя господин старший брат велел мне учиться боевым искусствам, из меня получится лучший смотритель, чем воин.
Преподобный Дзедзо не ответил.
Так потянулись дни Сакурамару в замке. Он быстро забыл о своих страхах – прежде всего потому, что он слишком уставал, да и некогда ему было бояться.
Он честно проводил по нескольку часов на тренировочной площадке, хоть и ясно было – Якидзури оказался прав, никаких способностей к фехтованию у Сакурамару не имелось. Особенно ясно это было, когда Сакурамару видел тренировки господина брата. Окинои проявил к нему исключительное милосердие, когда в первый день урок провел не сам, а препоручил оруженосцу Цунэхидэ. Тренируйся Сакурамару хоть годами, уровня Окинои ему было не достичь. При этот сам Окинои и не думал пренебрегать ежедневными упражнениями. Он фехтовал и с оруженосцами, и с Асидзури, причем с последним, как правило – на боевых мечах, а не учебных. Это было страшное зрелище, и в то же время завораживающее. Сакурамару понимал теперь, почему враги боятся господина брата – настолько стремительны, точны и сильны его удары. Это при том, что Окинои вовсе не производил впечатление сильного человека. К тому же он, кажется, был не очень здоров сейчас. Временами сильно кашлял, так, что пополам сгибался, но, когда ему говорили, что следует отдохнуть или пропустить тренировку, отмахивался – глупости, мол, легкая простуда.
Но если занятия на тренировочной площадке были для Сакурамару тяжким бременем, то часы над книгами стали ему в удовольствие. Причем если драться и стрелять его учили воины Сайондзи, то по части прочитанного Окинои экзаменовал его лично. Сакурамару, набравшись храбрости, признался, что не подозревал, что в княжеском семействе настолько вникают в хозяйственные отчеты. «Приходится», – ответил Окинои. Впрочем, приходно-расходными книгами дело не ограничивалось. Окинои разделил все выданные Сакурамару книги и свитки на три категории. Про хозяйственные записи он сказал «читать обязательно и вникать». Однако были здесь летописи и родословия – Сайондзи, их родственников и соседей. Про это Окинои сказал «это полезно, может пригодиться». Наконец, были книги, проходившие по части «прочти, чтоб иметь понятие, о чем речь». Здесь было несколько антологий классической поэзии, – не зря же его предупреждали, что во владетельных семьях стихи слагать учат в обязательном порядке. Был и какой-то старый роман, про который Окинои сказал – «люди говорят здесь про наших предков, когда они еще жили в столице».