Роман – он назывался «Торикаэбая – моногатори, или Повесть о Путанице», прискучил Сакурамару после первой главы, и он отложил его. Стихи тоже вдохновляли не особо. Вот летописи, другое дело, они были гораздо увлекательнее, чем вымышленные истории, и Сакурамару засиживался за ними до ночи.
Занятия настолько поглотили его, что он почти не заметил, как настоятель покинул замок. То есть заметил, конечно, но это не было для него столь важно, как несколько недель назад. Преподобный, видимо, тоже пришел к выводу, что вряд ли его ученик в ближайшее время обреет голову, и прощание было кратким. Это было странно – из жизни Сакурамару ушел человек, которого он знал с младенчества, который был ему ближе, чем родная мать, и юноша не особо переживал об этом. Он был слишком занят.
Окинои, проверяя его успехи, держался с холодной благожелательностью, не позволяя забывать, что все происходящее есть испытание, не более и не менее. Это успокаивало Сакурамару. Если бы княжич внезапно стал проявлять к нему братские чувства, это было бы подозрительно и слишком напоминало ловушку, о которой предупреждала мать. А так все было правильно.
Помимо прочего, Сакурамару теперь учили ездить верхом. С этим он справлялся лучше, чем с боевыми искусствами, правда, коня ему дали самого старого и смирного. Но вскоре он уже мог сопровождать господина брата на верховых прогулках. Однажды они поехали к храму Гневного бога. Во всей провинции Сираги был очень распространен культ пяти светлых богов – защитников Закона, храмы в их честь возводились повсеместно. В храме одного из пяти защитников, Айдзэна милостивого, Сакурамару и вырос. Но уже знал, что Сайондзи более всего чтут старшего из Пяти – Гневного бога, как своего покровителя. За ближайшей к храму рощей были гробницы усопших князей. Но Окинои ехал не поклониться предкам, а в храм.
– Я, когда был мал, сильно болел, – сказал он. –Думали, не выживу. Тогда меня отвезли в храм, и какое-то время я там жил, и выздоровел. Оттого меня и назвали в честь пламени Гневного бога.
Сакурамару склонил голову в ответ. Ему было приятно узнать, что господин брат, как и он, в детстве тоже жил в храме.
Храм был очень стар, наверное, его построили еще до того, как Сайондзи пришли в Сираги. Основание у него было каменное, и ушло глубоко в землю. Дряхлый настоятель грелся на солнце, служка подметал. Все было мирно, как и приличествует храму. Окинои, спешившись, поклонился настоятелю, велел Сакурамару передать служке пожертвования, а сам прошел внутрь. Сакурамару последовал за ним.
И тут ему стало не по себе.
Хотя в храме горело несколько светильников, внутри все равно был полумрак, и оттого святилище Гневного бога казалось изнутри больше, чем снаружи. Ни Окинои, ни настоятеля не было видно, и, хотя Сакурамару старался ступать тихо, его шаги гулко отдавались по каменным плитам. Сакурамару приблизился к алтарю, хлопнул в ладоши, вознося молитву. Но когда он поднял лицо, у него по спине побежали мурашки.
О, слушая наставника, читая священные книги, он все что положено, узнал о Гневном боге, старшем защитнике, вращающем колесо Закона. Он изображался по-разному – так в замке Сайондзи имелся свиток с картиной, где божество представало танцующим. Иногда Гневный бог изображался стоящим, спешащим, или в объятиях своей женской ипостаси. Но чаще всего, как в этом храме, он сидел на камне, ибо одним из прозвищ бога было – Неподвижный страж. За его спиной вились языки пламени, в правой руке бог сжимал меч, который обвивала змея, в левой петлю. И лицо его было грозным – настолько грозным, что Сакурамару устрашился. Изо рта торчали оскаленные клыки, глаза, из-за бликов светильников казались живыми, и пристально следящими за всем происходящим, как глаза хищника. О, Сакурамару знал, что Гневный бог сжигает себя в огне, чтоб людей избавить от адского пламени, что меч у него, чтоб уничтожать заблуждения, а петля – чтоб влечь заблудших на путь истины, но сейчас это нисколько не ободряло. Он почему-то вспомнил, как наставник рассказывал – до того, как в Сираги пришли Сайондзи и другие роды из обжитых земель, или из того Сираги, что за морем, здесь обитали варвары, которые поклонялись подземным богам, которые на деле суть демоны. Он также добавлял, что позже варвары смешались с пришельцами и обратились на путь Закона. Но сейчас Сакурамару почему-то представилось, что в прежние времена здесь стояло капище этих старых богов, и Неподвижный страж каким-то образом унаследовал их черты.