— Смириться? — Я встала, возвращая себе достоинство и язык, который снова стал мне подчиняться. Косноязычие в мои планы не входило. — Простите, — сказала я. — По-моему, тут какая-то ошибка. Я пришла не мира искать. Совсем нет. Прошу простить за это недоразумение.
— Элинор, никто не… Я очень старалась понять…
— Прошу прощения. — Схватив пальто, я вышла из этого вместилища идеальных пропорций, оставив мужа выписывать чек или консультироваться, как ему госпитализировать жену. Ну и пусть. Мне было все равно, потому что этот фарс неожиданно кое-что прояснил во мне, и мне стало легче, а социальный позор, который, как я знала, я должна испытывать, так и не возник.
Обогнув припаркованную машину и минуя несколько зданий, я поднялась на променад, откуда весь Восточный Иерусалим виден, как на ладони. На небе ни облачка. Звезды светят ярче городских огней; вновь поднявшийся ветер развеял туман, на удивление чистый. Поток влажного воздуха на мгновение притушил отраженный в камне свет, а потом снова обнажил древние формы вади, городской стены и жилищ.
Город нравился мне, я стояла перед ним, расправив плечи, и чувствовала, что тоже нравлюсь ему, и пусть в поле моего зрения нет ни души, я не одна. Иерусалим, не знающий мира. Город крови и гнева, зависти и войны, голода, диких зверей и чумы. Город цельный. Милующий и карающий, ведь жажда мести в камнях его. Ибо сказано: кто прольет кровь человека, человеком кровь его пролита будет. Я навлеку на вас это зло, нашлю огонь, уничтожу и людей, и скот, разобью о камни головы младенцев.
Вся тяжесть скал, камней и руин навалилась на мою чашу весов, чтобы вернуть равновесие в мир. Город был со мной, и иначе быть не могло. При молчаливой поддержке этого жесткого города впервые с тех пор, как рассталась с сестрой, я обрела устойчивость. После нашего расставания я чувствовала себя изгнанницей, а теперь передо мной в темноте раскинулся великий город, говоривший на моем языке, и всем своим присутствием выражавший то, что мой до черноты распухший язык выразить не смог. Наш Бог — Бог мести. Милующий и карающий, воюющий с жителями земли, чтобы избавить их от радиоактивного заражения.
Не знаю, сколько времени я там стояла, когда за спиной послышались шаги Одеда. Думаю, несколько минут, не больше.
— Так вот что тебя занимало всё это время! Это он тебя занимал? Он? — Его голос был на удивление спокоен, лишен намека на жалобу. Я взвесила слово «занимало». Любимое занятие. Хобби. Бизнес. Дело.
— Похоже на то.
— Хорошо. Теперь мне ясно, в чем дело. Смириться с несправедливостью — это очень больно. — Мне показалось, что я ослышалась. Но нет, ошибки быть не могло: муж дразнил меня, игриво пародируя размеренную речь психолога. — У меня не было возможности сказать, что у тебя очень удачная стрижка, — быстро добавил он, пока до меня не дошло, что происходит. — Мы можем сесть в машину? Не знаю, как ты, а я замерз.
Мы дошли до машины, вернулись домой, и так мы снова стали разговаривать. И все это благодаря визиту к врачевателю душ.
Нет, мы еще не говорили обо всем, как раньше, но снова были ночные разговоры, и утром перед его уходом мы обменивались словами, наполненными смыслом.
И были долгие разговоры по субботам, когда он присоединялся ко мне на прогулках. Подгоняющий меня непокой никуда не исчез, но теперь он казался необходимым и беспокоил меня меньше.
Переменчивый Иерусалим все время менял лицо, иногда поддерживая меня своей ясностью, а иногда скрываясь под пленкой нечистоты. И я ни на минуту не забывала: весной должно приехать Первое Лицо.
Часть третья
Первое лицо, Гитлер
Глава 1
— Так значит, мейл ты не сохранил… — Я отошла от компьютера, чтобы встретить мужа, как делала раньше. Мне больше не нужна была заставка, чтобы скрыть, чем я тут занимаюсь, и мне даже не нужно было уточнять, о каком мейле я спрашиваю.
Он его стёр.
— Прости, это было глупо с моей стороны. За такую промашку я бы себя уволил. Я должен был это сохранить на тот невероятный случай, если он снова захочет нас побеспокоить. Это было как-то по-детски — стереть, чтобы больше его не видеть.
— И ты уверен, что он не упомянул, когда собирается приехать или название конференции… — Одед пожал плечами. Он уже ответил на этот вопрос раньше.
Поиски в сети не принесли результата: не было в Иерусалиме конференции, на которую могли бы пригласить «Первое лицо», но я полагала, что информация должна находиться под одним из триста одной тысячи упоминаний, я просто неправильно ищу.