Однажды он объяснил ей, что проводит нечто вроде эксперимента, только ей по ее скудоумию этого не понять.
Когда она мне об этом рассказала, я вспомнила подаренную им орхидею, и до меня дошел смысл этого подарка: цветущий вазон был сродни банану, который протягивают обезьяне, сняв резиновые перчатки по окончании опыта. Но ей я этого не сказала.
— Скажи мне, в твоих законах есть какой-нибудь пункт, какое-нибудь наказание для того, кто превращает школьницу в подставку?
У Одеда дернулась щека:
— Про закон не знаю, но лично я его кастрировал бы. И это не была бы химическая кастрация.
— Что, правда? Ты бы это сделал?
— Думаю, да. А еще я дал бы ему время, достаточно времени подумать о том, что я собираюсь с ним сделать.
Я коснулась пальцем уголка его искаженного злобой рта.
— А ты что думаешь? — спросил он.
— Я думаю о клетке. Я заперла бы его в стеклянную клетку и выставила бы напоказ. Пусть люди смотрят на него, пока не сдохнет.
— Стеклянный гроб, — произнес он, не поворачиваясь ко мне, и рассеянно погладил мой обнаженный затылок. — Из пуленепробиваемого стекла. Этого типа надо засунуть в такой ящик, где можно только стоять столбом — ни лечь, ни сесть, ничего.
Наша машина была единственной на всей парковке. От дыхания запотело стекло, и Одед протер его рукавом, чтобы был виден суровый, серый город внизу под нами. Думаю, что вид города поддерживал его так же, как меня, потому что, когда в следующую субботу мы вышли из дома его родителей, он предложил снова поехать на променад.
Писатели не слишком строго придерживаются фактов. Из собрания описанных мною сцен создается впечатление, что между нами в эти недели не было ничего, кроме ссор, споров и нелюдя. Но было и другое, есть и другие картины, конечно же, есть: женщина пылесосит дом, муж и жена вдвоем выносят ковер во двор и вешают его на бельевую веревку для проветривания; садовник выкорчевывает айлант, а супруги сообща исследуют сайты питомников, советуясь, какое дерево посадить на его место; отец с матерью рассматривают фотографии, присланные младшим сыном из поездки в резервацию племени пуэбло, и строят догадки в отношении девушки в очках и с желтым рюкзаком, которая есть на большинстве снимков.
Одед скручивает свою субботнюю сигарету. Я приношу попкорн. Я разглаживаю пальцами его брови. Мы садимся на диван, положив ноги параллельно на журнальный столик, и смотрим фильм.
Мы тогда посмотрели довольно много фильмов и все по выбору мужа: в тот период, когда мне трудно было радовать его другим способом, я научилась любить вместе с ним фильмы, которые нравились ему. Инопланетяне, микробы, террористы, комета, буря или вулкан — что-то, грозящее уничтожить город и планету. Хороший парень попадает в невыносимую ситуацию, и чтобы спасти кого надо, он мечет громы и молнии. В общем, делает то, что должен.
Оказалось, что громы и молнии успокаивают мое воспаленное воображение, и когда мы, как брат и сестра, смотрели фильмы «для мальчиков», мне не трудно было усидеть на одном месте два часа кряду. Киношный адреналин оказался хорошим чистящим средством, и несколько раз я даже засыпала на месте после просмотра.
Глава 2
Я не знаю, что обо мне думали другие в тот период. Но не сомневаюсь, что свекровь, бдительно следящая за тем, что происходит в ее семье, слышала звуки моего внутреннего брожения и продолжала слышать их даже тогда, когда мы с ее сыном снова начали смотреть в глаза друг другу.
Уже тогда мне было ясно, что через некоторое время она перестала воспринимать мой «кризис Алисы» как причину и начала рассматривать его как синдром.
Личный темперамент, семейная культура и негласные, но строгие правила, установленные между нами с первой же встречи, исключали прямые расспросы, но они не мешали Рахели осторожно кружить вокруг да около.
В одну из суббот она пустилась в рассуждения о двух своих подругах, страдающих «синдромом опустевшего гнезда» после того, как последний из детей покинул дом.
— Когда дети в армии, это не то — пока ты стираешь им одежду, они остаются твоими детьми. Когда Одед переехал в свою первую съемную квартиру, он привозил мне белье в стирку, и пусть феминистки меня простят, но стирать для него было мне в радость. Говорят, что телефон и компьютер сокращают расстояния, но по моему опыту и опыту моих подруг встречу лицом к лицу ничем не заменить. Для матери вполне естественно хотеть видеть лицо своего ребенка, а также знать, нет ли дырок у него в носках.