Я открываю его и бегло просматриваю его содержимое. Там не так много. Причиной смерти была признана потеря крови, но патологоанатом прокомментировал наличие нескольких разрывов на левом желудочке сердца. Это, а также некоторые повреждения на ребрах, позволили предположить, что монахине могли нанести удар ножом в сердце, после чего она истекла кровью.
— Я не понимаю, почему это так важно. — Я пролистываю папку и передаю ее ему обратно.
— А вот замечания патологоанатома довольно интересны. Предположим, ее действительно ударили ножом в сердце. Мы с тобой оба знаем, как трудно это сделать. Нужно идеальное лезвие, идеальный угол и нужное количество силы.
— Значит, у нашего подражателя достаточно анатомических знаний, чтобы нанести смертельную рану. — Я приподнимаю бровь, глядя на него.
Он прав в том, что проткнуть кого-то в сердце не так просто, как кажется, в основном потому, что ты не будешь наносить удар над сердцем, скорее тебе придется наклонить нож под углом снизу. И даже это во многом зависит от типа используемого лезвия и силы преступника, поскольку сначала нужно пройти через жировую и мышечную ткани.
— Я прокрутил в голове несколько сценариев. — Влад начинает расхаживать передо мной.
— Рассказывай.
— Патологоанатом упомянул только рваные раны, но не дыры или что-то, что могло бы однозначно идентифицировать это как удар ножом. Это значит, что рана была не слишком большой.
— Или ей не проткнули сердце. — Я указываю на очевидное.
— Но, если это так, — продолжает Влад, — тогда наш подражатель намеренно использовал узкое лезвие, чтобы проткнуть сердце, но в итоге отсрочить смерть.
— К чему ты клонишь?
— Значит, она истекла кровью. Но это произошло не сразу. На это нужно время. Мы с тобой оба это знаем.
— И что?
— Посмотри еще раз на отчет. Там есть список всех ее травм. Но знаешь, чего там нет?
Я жду, зная, что он меня просветит.
— Раны, полученные при обороне. Никаких. Токсикологический отчет тоже чист, так что она не была под действием наркотиков. Если бы рана была неглубокой, у нее было бы достаточно времени, чтобы бороться.
— Значит, борьбы не было. — Я хмурюсь, обрабатывая информацию. — Это означает...
— Преступником был кто-то, кого она знала.
— Ближе к делу. — говорю я. — Может быть миллион других причин, по которым она не стала с ним драться, верно?
— Разве? Я провел всю ночь, перебирая все возможные сценарии. Вот здесь, — он указывает на файл, — никаких защитных и жестких ранений. То есть ее руки были свободны, но она даже не поцарапала своего убийцу. Ее ногти были чистыми. И я не имею в виду, что кто-то специально их чистил. Просто под ними не было никаких инородных тканей. — Я вижу, что Влад начинает волноваться, поэтому я просто жду, когда он продолжит.
— Есть два вероятных исхода. Первый - она была слишком шокирована, чтобы отреагировать. Это возможно, но не совсем вероятно. Это рефлекторная реакция, особенно при самообороне. Второе... — Он делает паузу и поворачивается ко мне. — Она была добровольным участником. — Его лицо серьезно, когда он говорит это, и я не могу удержаться, чтобы не разразиться смехом.
— Значит, она хотела этого. Ты слышишь, как это абсурдно? — Кто добровольно согласится быть разрубленным на куски и выставленным на алтарь?
— Кому-то промыли мозги. Кто-то, кто верит, что в его смерти есть какая-то высшая цель? — Влад пожимает плечами. — Люди отдавали свои жизни и за меньшее. — Он произносит это скучающим тоном.
— Ты говоришь о людях, как будто ты не один из них, —резко отвечаю я.
— С таким же успехом я мог бы и не быть. — Он ухмыляется, затем идет к своей машине и открывает багажник, показывая спящего мужчину.
— Что это? — простонал я, прекрасно понимая, что Влад имеет в виду. Так вот почему он хотел встретиться здесь. Я качаю головой.
— Как я уже сказал, пока это только теория, но мне хотелось бы проверить ее на практике.
— А ты не мог бы сделать это сам?
— Ты же знаешь, что не могу. Мне нужен кто-то, кто будет держать меня в узде.
Тогда Влад говорит мне, что тот человек - крыса, и он все равно получил бы подобное наказание.
Я неохотно соглашаюсь, и мы устанавливаем все переменные для эксперимента Влада. Он точно все продумал.
Когда мужчина приходит в себя, Влад наносит ему удар длинным узким ножом. Мужчина борется в руках Влада, его руки брыкаются, пытаясь вцепиться во Влада.
Я нахожусь в стороне, наблюдаю.
После того, как Влад вынимает нож, след крови начинает медленно падать. Он делает несколько шагов назад и оценивает ситуацию. Конечно, у мужчины шок, и он немного спотыкается, зажимая рану, но не падает. Он бросается на Влада, пытаясь отобрать у него нож.