— Почему нет? — Он наклоняется ко мне. — Ты моя жена. — Он улыбается мне, и я чувствую, как мой желудок сжимается. Бабочки... У меня бабочки в животе. Господи! Теперь я понимаю эту идиому.
— Мужчины в Семье обычно не такие... сговорчивые, — добавляю я.
— Есть много вещей, по которым мы с Семьей не сходимся во мнениях, и давно пора некоторые из них изменить.
— Что ты имеешь в виду?
Марчелло вздыхает.
— Я никогда не хотел становиться доном. Я хотел уйти... как можно дальше от Семьи. Но теперь, когда я здесь, на мне лежит ответственность, так что я мог бы извлечь из этого максимальную пользу. Я пытался кое-что изменить в нашем бизнесе, но некоторые вещи настолько укоренились в сознании людей... — Он покачал головой.
— Как ты планируешь это сделать?
— Подавая пример. — Он дарит мне полуулыбку. — Вот почему моя жена должна быть в курсе того, что происходит вокруг нас.
— Это... Я не знаю, что сказать. — Я удивлена его заявлением. Когда я росла, мне бесчисленное количество раз говорили, что я украшение, и что моя ценность зависит от мужчины, к которому я привязалась. Когда я забеременела Клаудией, то потеряла всю свою ценность для семьи. Я внезапно стала персоной нон грата.
— Я не хочу, чтобы мои сестры или наши дети соответствовали этому анахроничному типу мышления. Мне все равно, насколько это традиционно, что женщина должна быть только матерью-домохозяйкой. Они должны быть самими собой, — добавляет он, и я чувствую, как в моих глазах появляется влага. Я быстро вытираю ее.
— Ты даже не представляешь, как много это значит для меня. Меня никогда не рассматривали как личность, скорее, как возможность для моей семьи. Я видела, как моих сестер продавали замуж, как скот, а потом мне пришлось ждать, пока придет моя очередь. — Мои губы кривятся от отвращения. — Когда я забеременела... — я чувствую, как в горле образуется ком, когда вспоминаю, как со мной обращалась моя семья. — Если бы не Энцо, я бы осталась бездомной. Мой отец сказал, что я опозорила семью и что... — я делаю глубокий вдох. —что я больше не его дочь. Моя мать не осмелилась вмешаться.
С моих губ срывается рыдание, и Марчелло берет мою руку, сжимая ее в утешение.
— Ты можешь делать все, что захочешь, ты ведь знаешь это, правда? Может быть, не сейчас, потому что это так опасно, но когда все закончится...
Я нервно смеюсь
— Я даже не представляю, что мне делать, — размышляю я. Свобода тем и хороша, что она прекрасна... пока ты ее не получишь. Столько раз я мечтала о том, что я сделала бы, если была бы свободна. Столько планов, столько сценариев, и вот я здесь. Свободна, но все еще в ловушке. В ловушке своей головы и бесконечных возможностей. Что, если я сделаю неправильный выбор?
Видите... свобода - опасная штука.
— Ты узнаешь. — Он говорит с уверенностью, которой мне не хватает.
— Ты упомянул детей, — меняю я тему, немного неловко от того, что меня как будто рассматривают под микроскопом, — ты бы хотел детей?
— А ты бы хотела? — спрашивает он в ответ.
— Да, — говорю я и смотрю куда угодно, только не на него. Иметь детей с Марчелло... Думаю, мне бы это понравилось. Очень сильно, на самом деле. Я краснею при этой мысли.
— Тогда я бы тоже хотел.
Официант приходит убрать со стола, а затем приносит супы.
— Ты что-нибудь слышал об отце Гуэрро?
Марчелло качает головой.
— Странно, но до сих пор они не выходили на связь. Учитывая письмо, которое они отправили Энцо, меня это немного беспокоит.
— Ты думаешь, они тянут время? — Мне немного страшно от такой перспективы. Не столько за себя, сколько за Клаудию. Я не хочу, чтобы она стала мишенью только для того, чтобы отомстить мне.
— Да. И мне это не нравится.
Я переключаю свое внимание на суп. Я беру ложку и чуть не подавилась инородным предметом. Марчелло бросается ко мне, волнуясь, и я тут же выплевываю его.
— Фу, — говорю я, чувствуя царапину в горле.
— Что... — Марчелло смотрит на мою руку, где лежит предмет, и я ругаюсь.
Это кольцо. Кольцо Клаудии.
— Нет... — я хмурюсь, потрясенная тем, что вижу. Как оно могло оказаться здесь?
Я возвращаю свое внимание к супу и двигаю ложкой. Марчелло хватает меня за руку и тянет назад.
— Лина... — Он качает головой, его внимание сосредоточено на миске с супом. И тут я замечаю это. Кончик находится прямо над жидкостью, но ошибиться невозможно. Это палец... человеческий палец.
С криком я отпрыгиваю назад, падая. Нет... этого не может быть...
— Клаудия... — Я шепчу, истерический крик вырывается из моего рта. — Это кольцо Клаудии... нет...