Я отшатываюсь от боли.
Он борется со своим ремнем, когда дверь открывается, и несколько женщин смотрят на нас.
— Помогите... — хриплым голосом пытаюсь позвать я, но они только хихикают и уходят.
Нет!
— Ты действительно думаешь, что кто-нибудь тебе поможет? — он насмехается надо мной, прижимая меня к себе.
Он пытается натянуть платье на мои бедра, когда я вижу свой шанс. С силой, на которую я только способна, я поднимаю колено и бью его. Он стонет, отшатывается назад и отпускает меня. Не теряя времени, я выбегаю из ванной.
Мне нужно найти Марчелло. Он мне нужен.
От одной мысли о том, что может произойти, у меня начинается истерика, слезы текут по лицу.
Я добегаю до бального зала и отчаянно оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти своего мужа.
И тут я слышу их.
Потаскуха.
Шлюха.
Проститутка.
У меня дрожат руки, но я стараюсь держать голову высоко.
Все говорят обо мне и о том, что, по мнению этих женщин, они видели в туалете. О том, что я такая дешевка, что готова поднять юбки для любого мужчины.
Так много чувств грозит захлестнуть меня - паника, смущение, страх.
Но потом я вижу его.
Мы встречаемся взглядами, и я наконец-то снова могу дышать.
Он здесь.
Его взгляд перемещается по моему телу, и я могу только представить, что он видит... в каком состоянии я нахожусь.
Марчелло подбегает ко мне и прижимает меня к своей груди, крепко обнимая.
— Что случилось? — его голос низкий и хрипловатый.
— Он... Он пытался... — начинаю я. Я едва могу говорить, но рассказываю ему все.
Его руки крепко сжимают мои волосы. Тепло, исходящее от его тела, заставляет меня расслабиться... Он здесь, это все, что мне нужно знать. Когда я с Марчелло, я просто знаю, что нахожусь в безопасности. Пока он обнимает меня, люди продолжают разевать рты, называя меня разными именами.
Мне так стыдно перед Марчелло. Что он думает обо мне?
— Не слушай их. — Его голос звучит только для моих ушей, и боль в его глазах отражает мою собственную.
Он накидывает свой пиджак на мое испорченное платье и берет меня за руку, собираясь уходить.
Но это еще далеко не конец.
Подобно красному морю, толпа расступается, открывая Франко, который выглядит чрезвычайно самодовольным.
— Видите, все? Видите, как она пытается погубить мужчин? Она — Иезавель, говорю вам. Доводит хороших мужчин до гибели! — Франко нацеливается прямо на меня, почти тыча пальцем мне в лицо.
Марчелло ставит меня позади себя в защитном жесте.
— Это то, что ты сделала и с моим сыном, не так ли? Ты соблазнила его, а потом, блядь, убила. Она убийца, все! Убийца Иезавель! — Почему все так настроены против меня? Что я им сделала? Я смотрю вокруг и вижу только обвиняющие лица... слышу уничижительные слова.
Я ненадолго закрываю глаза, пытаясь избавиться от давления, нарастающего внутри меня. Но почему я пытаюсь? Они уже заклеймили меня шлюхой и убийцей.
— Я не делала этого! — я обретаю голос, удивляя даже саму себя. Если они хотят скандала, то они его получат. Я просто скажу правду.
— Он был педофилом... Он трогал мою дочь. — Люди вокруг затихают от моего признания, но потом Франко смеется.
— Правда? Какая мать, такая и дочь. Она начинает рано.
Я делаю шаг назад, мой рот открыт в шоке. Он... Он только что... В этот момент по моему лицу текут слезы. Как он может так говорить?
Я так потрясена, что едва замечаю, как Марчелло отходит от меня. Я сразу же ищу его, нуждаясь в его присутствии.
Он стоит в двух шагах от меня, в руке вилка.
С нечеловеческой скоростью он метнул вилку в сторону Франко, острой стороной вперед. Должно быть, и прицел, и сила были невероятными, потому что вилка вонзается в правый глаз Франко.
Все в ужасе смотрят на разворачивающуюся сцену.
Франко кричит от боли, зажимая кровоточащий глаз. Его колени подгибаются, и он падает на пол, его тело дрожит.
Марчелло смотрит на него без малейшего сочувствия во взгляде. Перемена настолько внезапна, что я едва могу поверить своим глазам.
Я никогда раньше не видела такого выражения на его лице. Он слегка поворачивается ко мне и утешительно кивает.
Что он делает?
Марчелло небрежно берет у стоящего рядом официанта бокал красного вина и покручивает жидкость в нем.
— Что ты сказал? Я тебя не расслышал? — он садится напротив Франко и опускается так, что оказывается на одном уровне с ним.
— Что ты сказал о моей жене? — спрашивает он снова, его голос тверд и непреклонен.
Франко, как дурак, не знает, когда остановиться.
— Что она лживая шлюха. И, держу пари, ее дочь такая же.