— Вижу, кто-то был занят, — замечает Лина, присаживаясь рядом со мной, не сводя глаз с моей работы.
На секунду у меня возникает искушение спрятать ее, но, когда она продолжает говорить, то я выдыхаю с облегчением, понимая, что она думает, что это для кого-то другого.
— Не могу поверить, что вы с Рафом так близки, — говорит она загадочно.
— Да, мы стали друзьями, — отвечаю я.
Формально это правда. После первого визита он заходил ко мне еще несколько раз и постепенно рассказал о причине своего поведения.
— Когда люди считают тебя слабым, они не видят в тебе конкурента, — сказал он, подразумевая, что пытается остаться незамеченным, насколько это возможно.
Но когда он рассказал мне о своем брате и его жажде власти, стало понятно, почему он старается быть незамеченным.
За то время, что я узнала Рафа, я поняла, что он очень мягкая душа, которая хотела бы, чтобы его оставили в покое. Он не стремится к власти или деньгам, независимо от того, насколько сильно его отец хотел бы, чтобы в будущем он возглавил семью Гуэрра.
— Ты первая, кто сумел это заметить, — сказал он мне в какой-то момент, пораженный тем, что я разглядела его маску.
Он не знал, что я умею видеть за масками.
— И тебе не нужно было подтверждать мои подозрения, так почему ты это сделал? — спросила я в ответ. Конечно, он мог бы и дальше отрицать мои обвинения. Вместо этого он доверился мне.
— Ты не такая, как они, — пожал он плечами, хотя и не объяснил, кого имеет в виду.
Так завязалась приятная дружба. Настолько приятная, что он даже предложил мне выйти за него замуж, к моему большому огорчению. На мгновение я забеспокоилась, не подала ли я ему неверный сигнал, но он быстро заверил меня, что видит во мне только друга, и поскольку ему так комфортно со мной, было бы неплохо, если бы мы поженились, поскольку его отец постоянно подталкивает его к этому.
Я мягко отказалась, объяснив, что у меня свои обстоятельства и что у меня уже есть кто-то. Он был очень рад за меня, когда я рассказала ему о Владе, и даже предложил использовать его в качестве прикрытия, если понадобится.
Можно сказать, что партнерство расцвело из самого маловероятного места.
— Ему определенно понравится это, — она показывает на сердце со знающей улыбкой, и я инстинктивно краснею.
О, да. Владу понравится. После тех усилий, которые я вложила в эту штуку, ему лучше никогда не вынимать ее из кармана.
— Я так рада за тебя, Сиси, — продолжает она, выпуская мечтательный вздох. — После инцидента с твоим днем рождения я на мгновение забеспокоилась.
— Что ты имеешь в виду? — я нахмурилась.
— Я уверена, что Марчелло уже рассказал тебе о Владе. Он не... тот, с кем тебе стоит общаться.
— Почему? — спрашиваю я немного резко.
Почему все так против него настроены? Что он им сделал?
Из того, что я видела, он всегда помогал всем, когда это было необходимо, и все же, даже Марчелло, который знает его дольше всех, не может предложить ему ни малейшего внимания.
— Он нехороший человек, Сиси. Я знаю, что ты новичок в этом мире, но есть плохие... и есть очень плохие. — Она поджимает губы и смотрит на меня с беспокойством в глазах.
— Чем он так плох? — я начинаю распаляться, меня гложет необходимость защищать его. Я знаю, что все, что она говорит, исходит из лучших побуждений, но я устала от того, что все распинают его, даже не пытаясь понять его.
— Он убивает людей, Сиси, — начинает она, и я сопротивляюсь желанию закатить глаза, — он - хладнокровный убийца.
Спорно, я бы сказала, что он довольно горяч.
— У него просто нет моральных устоев, — качает она головой, как будто она не замужем за таким же.
— А как насчет моего брата? — спрашиваю я в ответ, и она хмурится.
— Между Владом и твоим братом есть огромная разница, —добавляет она, почти в ужасе от того, что я на это намекаю.
— Видишь ли, я думаю, что ты ошибаешься, Лина. Это просто вопрос перспективы, — пожимаю я плечами.
— Сиси...
— Твой злодей может оказаться моим героем, Лина. Существует ли на самом деле такая вещь, как черное и белое? Или моральное и аморальное?
— Сиси... Надеюсь, ты ему не симпатизируешь! — говорит она скандально, и я понимаю, что ступаю по тонкому льду.
— Конечно, нет, — отвечаю я, — я просто пытаюсь сказать, что нельзя по-настоящему узнать человека, пока не пройдешь милю в его обуви. — Я пожимаю плечами.
Она на мгновение замолкает, задумчиво глядя на меня.
— Ты стала настоящим философом, — наконец улыбается она.
Мои губы растягиваются, когда я улыбаюсь в ответ.
Приходится, когда возлюбленный — злодей в каждой истории.
Но мой.