— Что... что ты имеешь в виду? — прохрипел я, расширив глаза.
— Я стояла рядом с тобой все эти годы, брат мой. Я присматривала за тобой, направляя тебя в нужное, как мне казалось, русло. Но я вижу, что подвела тебя, — она поворачивает голову в сторону, и одинокая слеза падает вниз. — Я позволила тебе использовать меня в качестве буфера, чтобы ты никогда не сталкивался с тем, что произошло на самом деле. Но больше нет, — она качает головой, вытирая глаза.
— Ви... Я не понимаю.
— Ты должен отпустить меня, Влад. Позволь мне вернуться туда, где я должна быть, чтобы ты тоже мог вернуться туда, где должен быть ты.
Она направляет нож кончиком к своему сердцу, слегка надавливая на него.
— Нет... нет... Я не могу, — внезапно говорю я, перспектива никогда не увидеть ее снова слишком страшна, чтобы думать о ней.
— Она будет рядом с тобой, брат. Опирайся на нее, как ты опирался на меня. Даже больше, — грустно улыбается она. — Но для этого ты должен впустить ее. Больше никаких секретов, никаких умалчиваний, — она делает паузу. — Расскажи ей обо мне, — она проталкивает нож чуть глубже.
— Нет, Ви. Я не могу этого сделать. Ты... — я прервался, в глазах стоят слезы.
— Я часть тебя, Влад. Я всегда была ею. Но я также... больше, — ее рот кривится, — и ты должен отпустить меня.
— Ви... — Я качаю головой, мое сердце громко стучит в груди.
— Ты все подавлял, брат. Но все это здесь, — она прикасается пальцем к моей голове. — Ты просто должен позволить всему этому вернуться.
— Это поможет вспышкам? — спрашиваю я, стыдясь даже думать об этом.
— Вспышки, — усмехается Ваня, и я хмурюсь. — Боюсь, это моя вина. Я так старалась запечатать разлом в твоем сознании... изгнать все плохие воспоминания, что не ожидала, что они будут сопротивляться мне. Они должны уменьшиться, когда я уйду, так же, как и твои воспоминания должны постепенно вернуться.
— Ты имеешь в виду… — Я моргаю, дезориентированный, ее слова странны и в то же время имеют смысл.
— Я слишком долго была твоим щитом, Влад. Я устала. Пожалуйста, отпусти меня, — шепчет она, вгоняя нож еще глубже.
— Ви...
— Пожалуйста, брат, — она поворачивает ко мне глаза, эти черные радужки так похожи на мои собственные, и я понимаю, что мне предстоит сделать выбор.
— Спасибо тебе, Ви. За то, что составляла мне компанию так долго. И прости меня, — шепчу я, наконец-то вонзая нож в ее сердце.
На ее лице появляется грустная улыбка, и, когда она закрывает глаза, ее форма растворяется в воздухе.
И впервые я понимаю, что это навсегда.
— Прощай, сестра моя. Я люблю тебя, — шепчу я, закрывая глаза.
В следующий раз, когда я открываю глаза, то снова нахожусь в хижине, Эль Вьехо сидит рядом со мной и медитирует.
— Ты вернулся, — говорит он, не глядя на меня.
— Да... — отвечаю я, блуждая глазами по комнате в поисках ее.
Быстро встав, я выхожу на улицу, продолжая искать ее глазами.
— Она ушла, незнакомец, — говорит Эль Вьехо. — Это к лучшему.
— Как... — я собираюсь спросить его, откуда он вообще знает о ней, но, взглянув на его скрытное выражение лица, я понимаю, что некоторые вещи не должны быть понятны.
— Она сказала, что со временем приступы уменьшатся, — объясняю я то, что рассказала мне Ваня, и старик ожидающе кивает, как будто он с самого начала был уверен в результате.
— Тебе нужно встретиться со своим главным триггером. Кровь. Скорее всего, это одна из тех вещей, из-за которых ты заблокировал свои воспоминания, но также и та вещь, которая вернет их, — говорит он, перечисляя несколько вещей, которые могут мне помочь.
— Спасибо, — честно говорю я ему, и мой скептицизм отступает в первый раз.
Внутри меня появилась легкость, которой раньше не было, как будто я могу расправить несуществующие крылья и полететь.
— Не благодари меня пока, незнакомец. Предстоит еще много работы, — говорит он, перечисляя очередной план медитаций и процедур с аяхуаской. — Это должно ускорить возвращение твоей памяти.
Я киваю, готовый следовать всем его указаниям.
Через пару дней, когда я возвращаюсь в Ману, чтобы встретиться с Хоакином и получить некоторые ресурсы из деревни, мой телефон звонит впервые за несколько месяцев.
— Привет, старый друг, — шучу я, когда вижу, что это Марчелло.
— Ого, наконец-то ты соизволил ответить на звонок, — говорит он мрачно. — Я пытался дозвониться до тебя несколько недель.
— Ну, вот и я. Что случилось?
— Я хотел поблагодарить тебя за помощь с Николо. И за все остальное, — он делает глубокий вдох, и впервые я ошеломлен тем, что сказал Марчелло.