Мы хорошо дополняем друг друга на поле боя, поскольку ее оружие — пистолеты, а мое — ножи. Таким образом, я участвую в ближнем бою, а она прикрывает меня на расстоянии.
Теоретически, это неплохой вариант, поскольку мы неплохо работаем вместе. Но она еще незрелый ребенок, и ее беспечность иногда ставит под угрозу наши задания.
Моя рана перевязана, и я готов к работе, надеваю одежду и направляюсь в спортзал, думая провести то время, которое у меня осталось до следующего задания.
Я начинаю напевать себе под нос тихую мелодию, все еще заставляя себя отгородиться от всего.
Но когда я пересекаю задний двор, чтобы попасть в спортзал, то слышу зычный голос брата.
— Давай, Леночка, бросай полотенце, — говорит он, и я слегка поворачиваю голову, замечая, что все они у бассейна.
Миша сидит у бассейна, опираясь на локти, и смотрит на Елену.
Катя и Елена робко сидят в углу, крепко сжимая полотенца, прикрывающие их тела.
Они выглядят немного обеспокоенными, когда видят Мишу, и я вижу, как взгляд Елены метается между бассейном и домом.
Они уже почти подростки, и, хотя мой отец держит Мишу под контролем, нельзя отрицать, что он смотрит на наших сестер, особенно на Елену, как на развратницу.
Я упомянул об этой его навязчивой идее отцу, и он хмыкнул, заверив меня, что Миша никогда не переступит свои границы. Но я должен задуматься. Неужели отец не видит, какой вредитель завелся в его доме? Неужели он настолько ослеплен тем, что Миша — его старший, что готов не замечать его трусливого поведения и явно бесчестной репутации?
Елена делает шаг назад, прикрываясь Катей. Катя родилась с разницей всего в год, но всегда была сильнее. Иногда их отношения напоминают мне отношения Вани и меня...
Отмахнувшись от этой мысли, я поворачиваюсь, чтобы уйти.
Миша выбирает именно этот момент, чтобы быть тем засранцем, которым он является, встает из бассейна и идет туда, где находятся девушки. Краем глаза я наблюдаю, как его пальцы обхватывают запястье Елены, притягивая ее к себе.
— Отпусти ее, — гремит голос Кати, но даже этого недостаточно, чтобы остановить Мишу, который срывает полотенце с тела Елены.
— Посмотри на себя, Леночка, — присвистывает он, его глаза с интересом блуждают по ее телу. — Кто бы мог подумать, что у тебя есть такое, — продолжает он, одной рукой лаская ее грудь.
Я не знаю, когда именно начинаю двигаться, но прежде чем Миша успевает дотронуться до Елены, я обхватываю его шею руками, больно сжимая.
Может, у нас и есть разница в возрасте, но я давно превзошел его и в росте, и в массе тела.
Его ноги не касаются земли, когда я крепко сжимаю горло, глядя ему в глаза и наслаждаясь отраженным в них страхом. Его веки быстро двигаются, и он пытается моргнуть от ужаса, который, как я знаю, проносится по его телу.
— Что я говорил тебе о блуждающих руках, Миша? — спрашиваю я, наклоняясь к нему, мое лицо находится в миллиметрах от его. — Только не говори, что ты не помнишь, о чем я тебя предупреждал?
Я наблюдаю за игрой эмоций на его лице: ужас, возмущение, высокомерие. Даже когда мои пальцы душат в нем жизнь, он осмеливается изобразить на лице самодовольное выражение.
— Пошел ты, урод, — выплевывает Миша, и его слюна попадает мне на щеку.
Я на секунду закрываю глаза, пытаясь успокоиться. Я не удивлен его жалкими попытками. В конце концов, когда это Миша делал что-то полезное?
Подняв вторую руку, вытираю лицо тыльной стороной ладони.
— Ты, кажется, забыл. Не волнуйся, я напомню, — я одариваю его своей самой блестящей улыбкой, проводя пальцем по его чертам лица и останавливаясь прямо над его глазом.
— Урод, — насмехается он, на его лице фальшивая улыбка, — ты ничего не сможешь мне сделать. Отец убьет тебя, прежде чем позволит тебе причинить вред...
Он прерывается, его слова превращаются в крик, когда я впиваюсь пальцами в его глаз. Хватаюсь за него и тяну. Проходит совсем немного времени, и он выскакивает прямо из глазницы.
Девочки в ужасе кричат позади меня, разбегаясь в разные стороны.
Я смотрю только на своего дорогого брата. Иронично. Мои губы изгибаются, когда я тянусь к его глазному яблоку. Я проталкиваю пальцы в дыру, вгрызаясь в нее, его крики подобны музыке для моих ушей.
Я делал это уже много раз, поэтому знаю, чего ожидать, когда кончики моих пальцев встретятся с костью. Мне нужно только сломать клиновидную кость, и у меня будет легкий доступ к его мозгу.
Как раз, когда я собираюсь дать ему то, что он заслуживает, то слышу еще один крик у себя над ухом. Я изо всех сил стараюсь не обращать на него внимания, но ее голос прорывается сквозь мою защиту.