Я тяжело дышу.
Ну уж нет.
Это меня совсем не успокаивает.
Ни у кого не будет ни единого грёбаного шанса её тронуть. Только через мой труп.
— Иди. Я немного пообщаюсь с отцом, — мрачно бросаю я, провожая его пристальным взглядом.
Натягиваю рубашку и жду, когда Харли уйдёт. Я так ахринел от его слов, что хватаю нож и бросаю в мишень, закреплённую на стене. И делаю это несколько раз… Не уйду из комнаты, пока не попаду в самое яблочко двенадцать раз подряд, и это будет означать, что я снова спокоен. Можно было бы, наверное, возложить вину за собственнический инстинкт на мой член. Я вообще-то никогда не любил делиться. Можно было бы списать на некое ложное чувство справедливости – я никогда не считал достойным, когда тот, кто сильнее, пользуется слабостью другого. Это чистая трусость. Но меня интересует другое.
Кто отвезёт её домой?
Стиснув зубы, я замахиваюсь ножом и попадаю точно в центр.
♥ ♥ ♥
— Сын, — говорит Джулиан, и его глаза загораются, когда он видит меня. Слышу сигнал кардиомонитора и замечаю, что справа от него закатывает рукава рубашки Эрик.
— Очередное переливание? — Скрещиваю на груди руки и направляюсь к Эрику, оценивая трёх медсестёр вокруг них. Я не только в долгу перед Эриком за глаз, но и обязан ему жизнью здесь, в этой долбанной странной семейке.
— Ему нужны тромбоциты, — объясняет Эрик.
Ненавижу себя за то, что не могу просто стоять и смотреть. Ненавижу, что чувство долга, верность родной крови заставляет меня закатать рукава рубашки и обнажить вены.
— Я это сделаю.
Когда сажусь рядом с отцом, он поднимает руку.
— Нет. Если тебя вдруг ранят, ты истечёшь кровью до смерти. Не ты. — Он смотрит на Эрика и делает ему знак рукой продолжать.
Эрик ждёт моего одобрения, и я ему киваю. Я всегда воспринимал его слова – можно было бы сказать, что близко к сердцу, если не знать, что его у меня нет. Но все эти годы я воспринимал его со всей серьёзностью. В то время как мой отец отказывался участвовать во всём, что могло бы даже намекнуть на его слабость, Эрик изредка хлопал меня по спине и называл сыном. Но как бы хорошо дядя ко мне не относился, карма-сука – от неё не уйдёшь, и я в долгу перед Эриком за глаз. В семье отца считается, что слова «око за око» – это не просто клятва, они высечены на наших судьбах, словно печать на свидетельстве о рождении.
— Вот список, — говорю я отцу, разворачивая лист, и смотрю сначала на Эрика, потом на отца, в моем голосе звучит угроза – холодная и твёрдая, как сталь. — Я хочу, чтобы ты дал слово, а, следовательно, и каждый твой человек, что никто не прикоснётся ни к одной из моих целей. Любое имя здесь – исключительно моё, и я могу поступать с ним так, как считаю нужным. Я гарантирую взыскание всей суммы долга. Но обеспечу её своими методами.
Эрик смотрит на список, и его единственный глаз фокусируется на цифре пять. Мелани. Он хочет получить шанс трахнуть её? Все хотят её. И я хочу. Хочу схватить его и рассказать об этом маленьком кусочке рая. Он – мой. Но я не могу этого сделать, иначе буду выглядеть слабаком. Нельзя просто выкупить её имя из этого списка, не подвергая опасности саму Мелани, и не только из-за моего отца. Она может стать мишенью для любого моего врага, известного или неизвестного.
— Этот список и каждое имя в нём – моё, — повторяю я ровным голосом. — Только я устанавливаю контакт, только я определяю и получаю оплату – так, как считаю нужным.
— Хорошо, при условии, что Эрик будет ежедневно справляться о ходе работы, поскольку он ведёт здесь мои дела, — соглашается отец.
— Дай слово, — настаиваю я.
— Ты такой упрямый, Зеро. — Отец хлопает меня, достаточно сильно, чтобы произвести звук, но не настолько, чтобы заставить меня пошевелиться, и смеётся: — Я даю тебе слово.
Одного его слова должно быть достаточно, но это лишь слово, и я не прожил бы и дня, если бы безоговорочно во что-то поверил. Он может и солгать. Поэтому я наклоняюсь и похлопываю его по плечу, создавая для стоящих поблизости медсестёр впечатление любящего сына, и шепчу:
— Если кто-нибудь переступит черту, я его уничтожу. Даже своего брата.
В очередной раз вижу уважение в его глазах и расслабляюсь, и он кивает мне, не выдавая никакой реакции. Тогда я выпрямляюсь и бросаю взгляд на Эрика.
— Я уеду на несколько дней. Возьму с собой одного или двух из команды, не больше. Если понадобится, то вызову подкрепление. — Я смотрю на медсестру, вводящую иглу в его вену, потом снова на Эрика. — Спасибо.