Что сделала кисть? Прилепила к пятну бородку с бровями, и оно вмиг стало лицом. Уму непостижимо.
- Узнал? - спросил деда художник.
- Вроде да.
- Узнал?
- Да они все теперь для меня - на одно лицо.
- Понятно. Будем лечить.
Мне стало интересно.
О том, что произведениями искусства лечат, я где-то слыхал или читал. Но какое же тут произведение искусства? Мрачная мазня, оживленная бликами!
Мазила меж тем как-то непостижимо сдвинул лицо деда в правый нижний угол и стал работать с левым верхним.
Я сперва подумал, что он хочет изобразить кабачок или баклажан. Но очень большой кабачок или баклажан-переросток. Почему-то белый с желтым.
Когда кисть прилепила этому овощу уши, до меня дошло: да это ж лошадиная голова! Но лошадиного тела не было, а вместо него - щелястый ящик. Из дыры в этом ящике выглядывала физиономия деда.
- Не узнал? - спросил художник.
- Троянский конь, - четко и внятно ответил дед.
Я попытался вспомнить, откуда знаю про троянского коня. Что-то я когда-то читал...Про Одиссея? Одиссей придумал коня, но зачем?
Голова вдруг стала похожа на старый шкаф, откуда при уборке выкинули ненужное тряпье, теперь там чисто и пусто. В самом деле, на кой там держать Одиссея с конем?
- Ты - троянский конь. Ты - существо, в котором прячется другое существо. Понял?
- Понял.
- Нет, не понял. Это вечный миф. В коня посадили солдат, чтобы они в нужную минуту оттуда вылезли и открыли городские ворота. Им там жарко, душно, они уже ничего не соображают. Им там плохо.
- Да.
- Не бойтесь, красавицы. Вы правильно сделали, что привели его сюда. Смотри на себя! Я не знаю, кто и зачем посадил тебя в деревянного коня, но сейчас ты оттуда вылезешь. Понял?
- Понял...
- Кто ты?
- Михаил? - сам себя спросил дед.
- Нет, ты не Михаил. Вылезай из троянского коня. Кто ты?
- Зигфрид.
- Зигфрид, Зигфрид! - повторяя имя, девчонки хватали друг дружку за руки.
Я впервые слышал это имя.
Художник уставился на деда так, будто у того на голове вдруг капуста выросла.
- Почему - Зигфрид? - спросил он, и в голосе был явный испуг. - Никакой он не Зигфрид!
- Он партию Зигфрида танцевал, - сказала белокурая девчонка. - Очень давно. Когда он был артистом балета. Он нам рассказывал. Еще когда в Перми жил.
У нас в городе не было театра оперы и балета, где бы ставили полновесные спектакли, но была филармония, которая в содружестве с институтом культуры могла преподнести концерт с участием заезжей вокальной знаменитости и с фрагментами опер, а то и даже концертное исполнение оперы. В институте культуры явно преподавали хореографию. И преподавателей приглашали из других городов - своих-то взять было неоткуда. Наверно, именно так попал в наш город балетный дед.
Да, балетный.
В пустую коробочку, одну из тысяч в том шкафу, что стоит у меня в голове, поместилось слово "балет", а на стенке незримый маркер написал "Зигфрид".
- Так, Лантик, так... - прошептал я. - Так, Ланочка...
Слово "балет" потащило за собой картинку - художник не видел, как дед проделывает в трамвае балетный экзерсис, но я-то видел.
Память оживала, коробочка наполнялась.
- Пермь... Пермь, Лантик, - сказал я.
И тут же вспомнил - в Перми с балетом все в порядке, отличный театр, отличная школа. Взять оттуда отставного Зигфрида было хорошей идеей.
Зазвучала музыка из второго действия "Лебединого"...
Но я сразу не ощутил тревогу.
- Простите, не подскажете, кто это? - спросил я девочек, мотнув головой в сторону деда.
- Это Николай Борисович, наш педагог-репетитор, - ответила девчонка.
- То есть, он у вас урок проводит, а потом с вами репетирует?
- Ну да.
Коробочка наполнялась!
Откуда-то я знал, что разминка балетных называется уроком, и откуда, догадаться нетрудно: Владислав, чье имя я подхватил и нацепил на себя, имел какие-то дела с балетными.
Владислав?..
- И что, сегодня он тоже урок проводил?
- Да...
В голосе девчонки я услышал тревогу. Что-то с Николаем Борисовичем было не так...
- А напомните-ка мне его фамилию, - попросил я. - Мне кажется, много лет назад я видел его в Перми, он там танцевал Зигфрида в "Лебедином".
- Он всех принцев перетанцевал, и в "Лебедином", и в "Щелкунчике", и в "Спящей", - с гордостью сообщила девчонка. - Он настоящий классик, знаете, какая у него школа?
- Знаю.
Я не соврал - откуда-то я это действительно знал.
И тут-то я наконец понял, что происходит!
Владислав, покойник проклятый, не желал меня отпускать! Он снова запустил в меня когти!