Вдумайтесь в это "если", и представьте, что ждет наш мир, если... Ведь достаточно, чтобы потепление прибавило всего четыре градуса, чтобы затопило весь мир. Вода в морях и океанах поднимется на 61 метр, и жди новый потоп, если...
Вот и подумайте....
- Если ты подумаешь, то остановишься! Красный свет!
И впрямь, светофор на выезде из Иерусалима, словно по уговору с Мирьям, переключился на красный свет, позабыв о желтом - предупредительном. Или не позабыл? Не проще ли прикинуть, что за размышлениями вслух ты на какое-то время отключился от реальности, и вот - на тебе, человек разумный! - оконфузился на глазах у жены. Но лучше так, чем нарываться на штраф.
- Лучше так... лучше так, - врубилось в голову, и опять непроизвольно вырвалось из мыслей не свободу.
- Заговариваешься? - сказала жена. - Говорила тебе. Перестань увлекаться роликами о пришельцах, они тебя...
- Пришельцы? - Йосеф глубоко затянулся сигаретой, и выпростал руку за окно, чтобы стряхнуть пепел.
- Ролики лишат ума, и приведут в психиатричку.
- Брось!
- Это ты брось!
- А-а, - он махнул рукой, и чуть было не задел боковое зеркало присоседившегося почти вплотную "Мерседеса" с тонированными стеклами окон. Оглянулся: кто пожаловал? Олигарх какой? Слишком редко доводилось встречаться на дорогах с таким дорогущим заморским гостем.
"Не иначе, как прокатный, - подумал Йосеф, разглядев на дверце знак фирмы "Хертц". - Живут же люди".
- Опять заговариваешься? - ввернула сзади Мирьям. - Помолчал бы, а то услышат.
- И что?
- Да ну тебя! Я бы с тобой в разведку не пошла, - пошутила Мирьям и внезапно вскрикнула от испуга. - Ой! Господи! Дети!
Йосеф тревожно посмотрел на жену: лицо белое, глаза - расширены, и дрожь в руке, направленной к трогающемуся с места "мерсу".
А оттуда:
- Мама! Мамочка!
- Лиля! Катя! - толчок в плечо. - Гони!
Йосеф и помчал.
Но разве угонишься за "мерсом"? Междугороднее шоссе - лети, как на сверхзвуковом. Сигналь - не сигналь, не остановится. Больно нужно ему, похитителю детей, срок мотать! Рванет в два раза быстрей, и затеряется в потоке машин. Остается идти, как ищейка, по следу до самого его убежища, и уже там поговорить по-мужски, с проверкой зубов на прочность. Впрочем, против лома нет приема. Глядишь, и пистолет окажется у вражины: Израиль - у каждого второго личное оружие. Не правильнее ли подключить полицию к выяснению отношений? А вот и патрульный форд: дожидается на обочине свиданки с нацеленным на лихачей радаром.
- Мира! Беги за помощью!
Секундная остановка, и вновь на газ. Но на глазах у полиции не разгонишься, соточка - предел. Другое дело, после поворота на Бейт-Шемеш. Тут вроде бы локаторами небо не занавесили. Можно прибавить. Но и "мерс" не лох, тоже прибавляет. Километр, другой. И - на тормоза! Вильнул в сторону, завлек на стоянку к разбросанным там и здесь коттеджам. Мотель? Оно и видно, мотель. Этакий причудливый, деревенского типа. Маленькие особнячки с палисадником, коровка в виде живого памятника природе пасется на травке, куры подле нее квохчут. Рай земной по определению кибуцников - не хватает только Адама и Евы. Да и дерево познания добра и зла не помешало бы украшению библейского ландшафта.
Насчет добра Йосеф был в настоящий момент не в курсе, а что касается зла...
Хлопнув дверцей, он кинулся за водителем "мерса", и перехватил его у входа в коттедж. Занес кулак, развернул лицом к себе. И опешил.
- Папа! - девочки встревожено вцепились ему в пиджак. - Папа, не бей папу!
И впрямь. Как бить, когда столкнулся с самим собой. Один к одному: рост, прическа, цвет глаз, родинка на виске. Отличие разве что в костюме: куртка вместо пиджака и брюки в полоску.
- Ты - кто?
Девочки:
- Спроси у своего папы.
- Брат? Близнец?
Девочки:
- Спроси у своей мамы.
- А мои дети - мои?
Девочки:
- У своей жены и спроси.
Детям, судя по всему, не в новинку такая путаница. Давятся от смеха, пальчиками балуют - длинный нос показывают.
- Папа дурит папу.
- Главное, чтобы не подрались.
- Мы не подеремся, - заверил дочек незнакомец. - Объясню, кто есть кто, и он угомонится. Но прежде в дом.
В домашней обстановке, за чашечкой кофе, проще объясняться. Проще или не проще, но Йосефа как-то отпустило, обдувая ароматизированным холодком кондиционера. И он стал улавливать прежде незаметные различия в тембре голосов девочек. Лопочут складно, по-русски, но это и не удивительно: родились в России. Но почему нет в их словах текучести, привносимой в речь ивритом? Будто в школу не ходили. Или? Ходили. Но не в ту школу. Однако... и это совсем дико... даже не хочется думать.