Магда внезапно выдохлась, засмущалась, пробормотала: "В общем-то и не в креаторах дело, м-м, да".
Адвокаты истцов под аплодисменты находящихся в зале хомокреаторов потребовали провести психиатрическую экспертизу. Философ Столман, тогда совсем юный, еще не признанный лидером интеллектуального крыла хомокреаторов, подошел к Магде и пожал ей руку. Получилось театрально, конечно, но он был искренен.
Адвокат Магды спокойно, подчеркнуто буднично попросил провести сравнительный анализ текстов, устных выступлений, интервью, шуток, выходок авторства Магды Бертсон до первой ее "замены" и, опять же, Магды Бертсон в каждом ее воплощении. Родственники Магды предоставили суду записи всех их скандалов с Магдой, надеясь, что это пригодится и для психиатрической экспертизы.
Все эксперты после длительных проверок-перепроверок пришли к общему мнению - и до первой " замены", и во всех "воплощениях" мы имеем дело с одним и тем же человеком, имитация исключается.
Один из экспертов монотонно, по пунктам зачитывал константные, незыблемые черты личности Магды Бертсон, в том числе: нарциссизм, эгоцентризм, мания величия, остроумие в сочетании с занудством, самолюбование, самоирония как способ самолюбования... Магда радостно кивала при оглашении каждого пункта и бросала победоносные взгляды на истцов.
Итак, Магда отстояла свои права, но очень многих смущала моральная сторона проблемы. Действительно, получается, "вцепилась в жизнь". А как надо, уточняет Магда, пожил сам, освободи место, дай другому? Но речь идет о твоих детях, отвечали ей. А прецедент уже был, вот, пожалуйста, трагедия, Магда показывает книжку, родители царя Адмета, не смогли пойти в тартар вместо сына. И у них были аргументы. И логика была, и даже сознание правоты. Это вам не Столман с Брауном. Это Еврипид, между прочим! В случае же моих деток, речь не о преждевременной смерти, здесь выбор между неимоверно долгой (слава генной инженерии!) жизнью и моей весьма сомнительного качества вечностью.
Наедине с собой Магда, бывало, пыталась себя переломить и отщипнуть от своей вечности в пользу тех своих детей, внуков, правнуков которые этого хотят. Но она не могла.
Семья Линды - первое поколение потомков Магды, которое не требовало с нее ничего.
Магда была в новом теле. "Не подумай только, что это я к специально к твоему приходу, - чмокнула Линду в щеку Магда, - проходи, садись, да не сюда, лучше ближе к камину". Линда не сразу сообразила, что Магда теперь в теле самой себя - той, что была до первой "замены". (У родителей в семейном архиве сохранились кое-какие фото и видео материалы с той, изначальной Магдой.) Линду поразила неуверенность, неестественность ее движений. "Да, милая моя, - поняла ее Магда, - новое тело приходится довольно-таки долго обживать".
Проговорили до самого вечера. Уже прощаясь, Магда сказала:
- Отговаривать тебя, Линда, как ты, наверное, понимаешь, я и раньше не собиралась, а теперь тем более. Насчет же твоего "преображения" или как его, "перехода"? Может быть, твой Джонни и неправ, что тебе не надо. Мне кажется, это твое, для тебя. Я бы на твоем месте уж точно... Ладно, сама разберешься. Жаль только, если все равно, если... - Магда замолчала.
- Если это все окажется пшиком, ты же об этом, Магда? Ты считаешь, я хочу абсолюта? - задумалась, - Я и в самом деле хочу его именно. Только сейчас поняла. Надо же!
- Я прожила много жизней уже и проживу еще множество, м-да. Есть ткань, поток жизни, есть ее глубина. Высшие смыслы, те, что над жизнью тоже есть. И абсолют, недостижимое... Но не в них, не в них дело.
- А в чем же тогда? В чем? - Линда не понимала.
- В том, наверное, чем ты не сводишься ко всему этому, и к абсолюту не сводишься. Если ты вдруг не сводишься, - улыбнулась, - но это я заключаю не из опыта, где уж мне. - Дорасти до "несводимости", выхватить ее... Несводимость к абсолюту, а заодно и к отсутствию абсолюта, - состроила гримасу, - надо же, как я сказала, надо будет записать, - тут же, - Пригубить и от абсолюта и от его невозможности... и чтобы все это было еще и не назло истине? Так вот, если у тебя получится через переход, благодаря переходу. Честно сказать, я не очень-то верю. Но, возможно, я не права. Так хочется быть неправой.