В тот же вечер в отеле состоялась небольшая вечеринка, куда были приглашена пара десятков ближайших друзей Нэгла. Там были Кейс, Дженнингс и Дон Вулф. Пригласили для компании и профессора Дикстра, но у того были неотложные дела в другом месте.
Март старался, чтобы разговоры не касались прошедших слушаний и сути его открытий. Однако эти темы постоянно всплывали. У него не было ни малейшего желания обсуждать это за обеденным столом. Все, что они могли сказать сейчас, нужно было говорить на слушаниях. Только Дженнингс сообщил новость, касающуюся работы Мартина. Он сообщил, что Гудмен приобрел один из "Вулканов" размером с таверну и разрабатывает систему, которая поможет ему победить в игре.
Слушания возобновились во вторник утром. Первым был вызван Дикстра. Он встал, откашлялся и, слегка прихрамывая, со зловещим выражением лица направился к месту дачи показаний.
Он заявил:
- С того великого момента, ныне затерянного в туманных глубинах истории, когда первый пещерный человек высек огонь с помощью кремня, чтобы согреть и осветить свою пещеру, существует кодекс поведения, который истинный ученый неуклонно соблюдает. Невысказанный и ненаписанный, он, тем не менее, запечатлелся в наших сердцах горящими буквами. Этот кодекс гласит, что знание должно быть свободным. Это законное владение всего человечества. Истинный ученый не думает о том, чтобы получить патент на свою работу, как не думает о том, чтобы сознательно фальсифицировать отчеты своих исследований. Никогда я не слышал от ученых ничего более оскорбительного, чем вчерашнее упоминание почтенного имени доктора Эйнштейна. Как будто его на самом деле волнуют пустяки, связанные с гонорарами от производства фотоэлементов! Отчисления - это для лудильщиков и гаражных механиков. Ученые выше этого!
Когсуэлл кашлянул, прикрыв рот рукой.
- Мне кажется, уважаемый доктор Дикстра, что ученые тоже должны есть.
- Они получают достойную своей работе плату, - ответил Дикстра, - Ни один настоящий ученый никогда не голодал и не нуждался. Конечно, он должен жить экономно, но спартанский режим жизни заставляет ум работать с максимальной эффективностью. Нет, сенатор, истинный ученый не нуждается в отчислениях. Человек, достойный внимания, автоматически приобретет репутацию, которая позволит занять заслуженное им место - в лаборатории. И обеспечит доход, принадлежащий ему по праву, в обмен на то благо, которое он так щедро дарует всему человечеству. Дарит, не думая о вульгарной коммерции, заниматься которой, нас пытаются принудить.
Во второй половине дня вызвали Дженнингса. Его худощавое, похожее на палку тело неловко опустилось в свидетельское кресло. На его лице читалась удивленная терпимость.
- Я предпочел бы отвечать на ваши вопросы, - сказал он. - Мне нечего добавить к тому, что уже было сказано.
- Доктор Дженнингс, что вы можете нам рассказать о якобы революционных принципах, использованных при создании игрушек доктора Нэгла?
- Я ничего не могу вам сказать, потому что не знаю, каковы эти принципы, - ответил Дженнингс.
- Уверены ли вы, что доктор Нэгл действительно сделал открытия, на которые претендует?
- Да. Уверен. Я совершенно уверен в том, что они были сделаны. Не сомневаюсь, что этот "Вулкан", который вы видите на столе, связан, возможно, с самым революционным открытием со времен высвобождения атомной энергии. Правильное использование подобных принципов, несомненно, сделало бы трансмутацию элементов простой обычной химической реакцией. Трудно оценить значимость такого открытия.
- И все же вы говорите, что не знаете, в чем заключается открытый Нэглом принцип, - сказал Когсуэлл. - Похоже, что ум ученых работает совсем не так как у обычных людей.
- Нет, это самый обычный ход мыслей - во всяком случае, мне так кажется, - сказал Дженнингс. - Это просто означает, что я знаю, на что способен Мартин Нэгл и доверяю ему. Если он что-то говорит, то я верю, что его утверждение основано на реальных фактах.
- Но если вы так уверены в реальности открытий доктора Нэгла, по вашему мнению, должны ли они быть защищены патентами?
- Я думаю, он совершенно прав в своих требованиях, - сказал Дженнингс.
- И эти неизвестные принципы будут считаться законами природы?